Они читают Фандорина,
балуясь листиком мяты.
У них на столе джем малиновый,
настойка и томик Пруста.
Они не ворчат кокетливо,
когда они не виноваты,
Зато виновато прячутся,
когда опять в душе пусто.
Они на метро - в наушниках,
где Моцарт Сальери предсказывал,
А дальше - кафе и улицы,
и снова осенний дым...
Они не читают истории,
их Он никогда не наказывал,
Наверно, из общей вредности,
хотя Он им был - чужим.
Они в очках и с надеждами,
подмышкой - цветы и пряники,
Бредут, устало-довольные,
бредут, монотонно домой.
Они стремятся к престижу и
их обходят карманники,
И только я им не верю.
Я вновь остаюсь живой.
Холодок щекочет темя,
И нельзя признаться вдруг, —
И меня срезает время,
Как скосило твой каблук.
Жизнь себя перемогает,
Понемногу тает звук,
Все чего-то не хватает,
Что-то вспомнить недосуг.
А ведь раньше лучше было,
И, пожалуй, не сравнишь,
Как ты прежде шелестила,
Кровь, как нынче шелестишь.
Видно, даром не проходит
Шевеленье этих губ,
И вершина колобродит,
Обреченная на сруб.
1922
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.