Дарит кофе пряный запах, чуть горчит и с шоколадом
Тёмным, будто вечер зимний, услаждает роскошь вкуса,
Мандарин привносит память о гирляндах и подарках,
О веселье и салатах и ещё о чём-то тайном.
Наслаждайся! Сладость сока, терпкость корки, брызжут на нос
Капли света, капли Солнца, каплет встречь слеза из глаза –
Едок сок из цедры. Мякоть ловко семечками колет…
Кофе! Пахнет свежий кофе! Вкус амброзии прекрасен
И стекает тёмной жижей в глотку томным наслажденьем…
Я сегодня сброшу латы, меч поставлю звонко в угол,
Из-под шлема разметаю золото волос, уставших
Быть под войлоком примятым. Поддоспешник тоже сброшу:
Я сегодня победитель – Ника битвы средь титанов.
Двое суток в напряженьи, под оскалом полнолунным
Под ударами стояла, не прогнулась, не упала,
Крепко щит держа за ручку, наискось мечом срубая.
Против всех стояла смело я одна, как в поле воин,
Но достойный целой сотни. Без упрёка и боязни
Отражала злые козни и наветы, и нападки
Злобных тварей – крыс планктонных, тех, что в офисе шныряют.
В каждой фирме эти дамы зубы точат, лясы косят
И бросаются на тех, кто с ними дружбы не заводит,
А свободным остаётся. Зависть крысьи души душит,
И хвосты дрожат от злости – в грязь хотят втоптать по уши,
Грызть и рвать. Такие твари, что поделать, жизнь, как травля.
Но свободу, свет и волю не загрызть – сломаешь зубья…
Я сегодня победитель! Это сладостное чувство
Разрывает и возносит – никогда ещё доселе
Не испытывала то, что получилось (не без боя,
Но тем слаще вкус…) – крысятник отступил и отступился,
И признал свою неправду, и зарыл топор поглубже.
И проникся всей душою – это полная победа.
Истребить врага – несложно, это может и старуха
При наличии патронов и начального уменья.
Мастерство – заставить слушать и в друзьях вдруг оказаться
Ненавязчиво и просто. Продолжая жить, как воин.
Я помню, я стоял перед окном
тяжелого шестого отделенья
и видел парк — не парк, а так, в одном
порядке как бы правильном деревья.
Я видел жизнь на много лет вперед:
как мечется она, себя не зная,
как чаевые, кланяясь, берет.
Как в ящике музыка заказная
сверкает всеми кнопками, игла
у черного шиповика-винила,
поглаживая, стебель напрягла
и выпила; как в ящик обронила
иглою обескровленный бутон
нехитрая механика, защелкав,
как на осколки разлетелся он,
когда-то сотворенный из осколков.
Вот эроса и голоса цена.
Я знал ее, но думал, это фата-
моргана, странный сон, галлюцина-
ция, я думал — виновата
больница, парк не парк в окне моем,
разросшаяся дырочка укола,
таблицы Менделеева прием
трехразовый, намека никакого
на жизнь мою на много лет вперед
я не нашел. И вот она, голуба,
поет и улыбается беззубо
и чаевые, кланяясь, берет.
2
Я вымучил естественное слово,
я научился к тридцати годам
дыханью помещения жилого,
которое потомку передам:
вдохни мой хлеб, «житан» от слова «жито»
с каннабисом от слова «небеса»,
и плоть мою вдохни, в нее зашито
виденье гробовое: с колеса
срывается, по крови ширясь, обод,
из легких вытесняя кислород,
с экрана исчезает фоторобот —
отцовский лоб и материнский рот —
лицо мое. Смеркается. Потомок,
я говорю поплывшим влево ртом:
как мы вдыхали перья незнакомок,
вдохни в своем немыслимом потом
любви моей с пупырышками кожу
и каплями на донышках ключиц,
я образа ее не обезбожу,
я ниц паду, целуя самый ниц.
И я забуду о тебе, потомок.
Солирующий в кадре голос мой,
он только хора древнего обломок
для будущего и охвачен тьмой...
А как же листья? Общим планом — листья,
на улицах ломается комедь,
за ней по кругу с шапкой ходит тристья
и принимает золото за медь.
И если крупным планом взять глазастый
светильник — в крупный план войдет рука,
но тронуть выключателя не даст ей
сокрытое от оптики пока.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
