И я уйду; один - без никого,
без вечеров, без утренней капели
и белого колодца моего...
А птицы будут петь и петь, как пели.
(Хуан Рамон Хименес)
За окном творила Осень с ветром дивные сюжеты.
По двору гоняла листья, из одежд их вырывая.
"Сумасшедшая, замерзнешь!" - ей вослед кричало Лето,
но она, "мечта поэта", все забыла в наважденьи.
"Сумасшедшая, замерзнешь!" - про себя Зима шептала,
улыбаясь губ краями - ну, замерзни поскорее...
...
Мне, бесстыжая, сегодня лист последний подарила,
нежно опустив в ладони с клена темного верхушки:
"Вот и все, я вся пред вами. Девой на одре раздета,
и теперь лишь в вашей воле дверь Зиме открыть холодной."
Почему опять решать мне? Кто я есть, чтоб мне и это
опустить тяжелым грузом на согнувшиеся плечи?
У окна стою, целую капли слез ее дождливых.
От чего же дождь так солон? Знать, и я в слезосмешеньи
поучаствовал невольно. Как невыносимо больно
ждать гражданской панихиды нелюбимого сезона,
что к тебе настолько нежен... Ничего, возьмешь с собою
ты меня однажды, Осень. Через пару лет не спросишь,
а обнимешь и притянешь в желтолистые объятья.
Мы с тобой, смеясь, покинем подоконник в мухах снулых,
это солнце, что укрылось в серых грязных скалах-тучах.
Все оставим - нам не нужно. Мне сподручно будет голым.
Лишь земной юдоли память я возьму. А как иначе?..
...
За окном творила Осень в листьях дивные сюжеты,
В лед холодный луж хрустальных до Весны их заморозив.
"Сумасшедшая, замерзла!" - ей вослед шептало Лето.
Но она, уже простилась и меня поцеловала.
"Сумасшедшая, замерзла! - громко вслух Зима сказала,
улыбаясь губ краями. - Вот и все, угомонилась".
...Вновь я посетил
Тот уголок земли, где я провел
Изгнанником два года незаметных.
Уж десять лет ушло с тех пор - и много
Переменилось в жизни для меня,
И сам, покорный общему закону,
Переменился я - но здесь опять
Минувшее меня объемлет живо,
И, кажется, вечор еще бродил
Я в этих рощах.
Вот опальный домик,
Где жил я с бедной нянею моей.
Уже старушки нет - уж за стеною
Не слышу я шагов ее тяжелых,
Ни кропотливого ее дозора.
Вот холм лесистый, над которым часто
Я сиживал недвижим - и глядел
На озеро, воспоминая с грустью
Иные берега, иные волны...
Меж нив златых и пажитей зеленых
Оно синея стелется широко;
Через его неведомые воды
Плывет рыбак и тянет за собой
Убогой невод. По брегам отлогим
Рассеяны деревни - там за ними
Скривилась мельница, насилу крылья
Ворочая при ветре...
На границе
Владений дедовских, на месте том,
Где в гору подымается дорога,
Изрытая дождями, три сосны
Стоят - одна поодаль, две другие
Друг к дружке близко,- здесь, когда их мимо
Я проезжал верхом при свете лунном,
Знакомым шумом шорох их вершин
Меня приветствовал. По той дороге
Теперь поехал я, и пред собою
Увидел их опять. Они всё те же,
Всё тот же их, знакомый уху шорох -
Но около корней их устарелых
(Где некогда всё было пусто, голо)
Теперь младая роща разрослась,
Зеленая семья; кусты теснятся
Под сенью их как дети. А вдали
Стоит один угрюмый их товарищ
Как старый холостяк, и вкруг него
По-прежнему всё пусто.
Здравствуй, племя
Младое, незнакомое! не я
Увижу твой могучий поздний возраст,
Когда перерастешь моих знакомцев
И старую главу их заслонишь
От глаз прохожего. Но пусть мой внук
Услышит ваш приветный шум, когда,
С приятельской беседы возвращаясь,
Веселых и приятных мыслей полон,
Пройдет он мимо вас во мраке ночи
И обо мне вспомянет.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
