замёрзли во рту слова
затрахались колокольчики
взбесились глодая небо и эшафот
мы гнали к себе на казнь
мы ехали на извозчике
копыта камням купировали живот
мы гнали к себе на казнь
нам было легко и весело
билеты в партер удобно легли в ладонь
толпа принесёт цветы
палач не допустит к сессии
буфетчик немного крови нальёт в бидон
мы гнали на лошадей
мы плёткой стегали бурого
четвёрка тоскливо ржала как пьяный бомж
мы верили: что ни смерть –
прыжок на последний уровень
а уровень не проездишь и не пропьёшь
мы верили в мастерство
мы дохнуть умели – в чёртово
болото не раз гонял нас загон телят
мы мчались на наш майдан
примчались – а там все мёртвые
и вороны чистят клювы у жёлтых пят
возможно мы их десерт
возможно мы забракованы –
в затылке от тугодумья свербела брешь
палач преподнёс гарбуз
и пнул на четыре стороны
мол сватайте в другом месте другой рубеж
мы тщетно глушили спирт
мы зряшно щипали лысины
сулили костёлам курв и кострам бревно
мы пробовали рыдать
но слёзы досрочно высохли
да что там те слёзы небу – повсёравно
замёрзли во рту слова
скукожились колокольчики
четыре лошадки нервно пустились в пляс
смерть нежно въезжала в жизнь
как водится на извозчике
который ни разу в жизни не видел нас
Ты письмо мое, милый, не комкай.
До конца его, друг, прочти.
Надоело мне быть незнакомкой,
Быть чужой на твоем пути.
Не гляди так, не хмурься гневно,
Я любимая, я твоя.
Не пастушка, не королевна
И уже не монашенка я —
В этом сером будничном платье,
На стоптанных каблуках...
Но, как прежде, жгуче объятье,
Тот же страх в огромных глазах.
Ты письмо мое, милый, не комкай
Не плачь о заветной лжи.
Ты его в твоей бедной котомке
На самое дно положи.
1912,
Царское Село
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
