У нас война идёт который месяц,
солдаты мокнут под дождём, грязь месят…
Живёт в землянке, душу согревая –
любимица, собака дворовая,
которую, сравнив с плитой «буржуйкой»,
бойцы назвали почему-то Жулькой…
Почувствовав обстрел каким-то нервом,
спасала жизнь, в окоп ныряя первой,
себя считала видно виноватой,
нос прятала, зажмурившись, под лапой
но, вздрагивая от ужасных взрывов,
ни разу не залаяла, не взвыла…
Дворняжку на довольствие поставив,
пускаем в караул меж блокпостами,
мы тельник сшили ей, жилет солдатский,
вот только не хватает Жульке каски,
несёт исправно службу, лает очень,
когда чужак крадётся тёмной ночью…
Шиповник каждую весну
пытается припомнить точно
свой прежний вид:
свою окраску, кривизну
изогнутых ветвей - и то, что
их там кривит.
В ограде сада поутру
в чугунных обнаружив прутьях
источник зла,
он суетится на ветру,
он утверждает, что не будь их,
проник бы за.
Он корни запустил в свои
же листья, адово исчадье,
храм на крови.
Не воскрешение, но и
не непорочное зачатье,
не плод любви.
Стремясь предохранить мундир,
вернее - будущую зелень,
бутоны, тень,
он как бы проверяет мир;
но самый мир недостоверен
в столь хмурый день.
Безлиственный, сухой, нагой,
он мечется в ограде, тыча
иглой в металл
копья чугунного - другой
апрель не дал ему добычи
и март не дал.
И все ж умение куста
свой прах преобразить в горнило,
загнать в нутро,
способно разомкнуть уста
любые. Отыскать чернила.
И взять перо.
1970
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
