Блестел залив у ног могучих вязов,
Тонул закат в пучине белых линий -
Мы шли неспешно под твои рассказы
О музыке Пуччини и Беллини,
Италии, бессмертии и смерти -
Я любовалась видом шапок крупных
Гортензий бледных, ну а ты о Верди
Мне говорил - луна прозрачным кругом
Плыла, была волшебна ночь... Красиво
Склонялись гроздья призрачных соцветий
Старинных роз - а ты мне о Россини
Плёл вдохновенно, и о Доницетти,
О джазе даже, и об Альбинони
С его adagio, что-то о Джадзотто -
Левкои пахли амброй и лимоном,
Акации дрожали позолотой...
Меж тем мы подошли к беседке старой -
Клематисы решётку овивали,
Пьянил их запах, жук жужжал устало -
Тут речь зашла, конечно, о Вивальди -
Светились каллы, стыли хризантемы,
Фиалки в лунном свете тосковали -
Ты толковал мне про Леонкавалло
И напевал фрагменты из 'Богемы' -
А я тебе сказала: вот что, моцарт,
Забудь на миг богему и паяцев -
Ты чувствуешь, как я, наплыв эмоций?
Давай же просто будем целоваться... :)
Ночной порой, в беседке сидя рядом,
Пересказал всего Эзопа вкратце,
Стихи читал, в тоске на звёзды глядя…
А ей хотелось просто целоваться!
:о)
Считаю, что не мудрствуя лукаво,
Когда вдвоём в беседке оказались,
Друг друга надо обхватить руками
И сразу целоваться - всем на зависть..:)
Да, если руки заняты, то ноги
Их заменить не могут в этом деле…
Хотя и их люблю я нежно трогать,
Когда мы оба к этому созрели…
Клематис)
я как-то раз увидела клематис
он пышно цвёл в саду у хироманта
а на стене там кто-то сделал надпись –
короткую, но ёмкую, и матом –
от этих слов я еле оклемалась
с тех пор я заикаюсь и хромаю… :(
То Аннушке доверясь, то трамваю,
Я сам и заикаюсь, и хромаю
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
За то, что я руки твои не сумел удержать,
За то, что я предал соленые нежные губы,
Я должен рассвета в дремучем акрополе ждать.
Как я ненавижу пахучие древние срубы!
Ахейские мужи во тьме снаряжают коня,
Зубчатыми пилами в стены вгрызаются крепко;
Никак не уляжется крови сухая возня,
И нет для тебя ни названья, ни звука, ни слепка.
Как мог я подумать, что ты возвратишься, как смел?
Зачем преждевременно я от тебя оторвался?
Еще не рассеялся мрак и петух не пропел,
Еще в древесину горячий топор не врезался.
Прозрачной слезой на стенах проступила смола,
И чувствует город свои деревянные ребра,
Но хлынула к лестницам кровь и на приступ пошла,
И трижды приснился мужам соблазнительный образ.
Где милая Троя? Где царский, где девичий дом?
Он будет разрушен, высокий Приамов скворешник.
И падают стрелы сухим деревянным дождем,
И стрелы другие растут на земле, как орешник.
Последней звезды безболезненно гаснет укол,
И серою ласточкой утро в окно постучится,
И медленный день, как в соломе проснувшийся вол,
На стогнах, шершавых от долгого сна, шевелится.
Ноябрь 1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.