- Оглянись, мы хотим посмотреть на тебя, Суламит!
- Что смотреть на меня, как на тот хоровод Манаимский?
- Госпожа, как прекрасны в сандалиях ноги твои!
Плавность бёдер подобна колье – ювелира изыски;
Твой округлый живот, словно чаша с душистым вином,
Словно ворох пшеницы, усыпанный листьями лилий;
А сосцы – как у серны козлята, резвятся вдвоём;
Шея стройная – словно из кости слоновой творили;
Нос твой – башня Ливанская, что созерцает Дамаск;
Очи – два озерка Есевонских у врат Батраббима;
Голова на тебе – словно кряж Джебель-Map-Элиас,
Кудри – словно пурпур, и царём Соломоном любимы.
Ты прекрасна, к себе привлекаешь, собою мила!
Этот стан твой, как пальма, а грудь – виноградные кисти.
Ухватиться б за ветви на пальме такой! – возжелал,
И грудей виноград захотелось в томлении стиснуть.
Аромат от ноздрей, как от яблок; уста – как вино,
Что к другому течёт, услаждает уста истомлённых…
- Я доверилась другу, ко мне льнёт желанье его.
Мой любимый, приди, выйдем в поле, побудем и в сёлах;
Поутру в сад пойдём, глянем – как распустилась лоза,
Не раскрылись ли почки, цветут ли нарядно гранаты?
Там, под дух Мандрагоры всю нежность свои показав,
Дам прекрасных плодов, что тебе берегла, ненаглядный!
*В дословном переводе с иврита из канонического
(масоретского) текста: „хаш-шуламмит“-
жительница селения Шулем. В русскоязычных
источниках имя героини встречается также в
форме Суламифь.
И человек пустился в тишину.
Однажды днем стол и кровать отчалили.
Он ухватился взглядом за жену,
Но вся жена разбрызгалась. В отчаяньи
Он выбросил последние слова,
Сухой балласт – «картофель…книги… летом…»
Они всплеснули, тонкий день сломав.
И человек кончается на этом.
Остались окна (женщина не в счет);
Остались двери; на Кавказе камни;
В России воздух; в Африке еще
Трава; в России веет лозняками.
Осталась четверть августа: она,
Как четверть месяца, - почти луна
По форме воздуха, по звуку ласки,
По контурам сиянья, по-кавказски.
И человек шутя переносил
Посмертные болезни кожи, имени
Жены. В земле, веселый, полный сил,
Залег и мяк – хоть на суглинок выменяй!
Однажды имя вышло по делам
Из уст жены; сад был разбавлен светом
И небом; веял; выли пуделя –
И все. И смерть кончается на этом.
Остались флейты (женщина не в счет);
Остались дудки, опусы Корана,
И ветер пел, что ночи подождет,
Что только ночь тяжелая желанна!
Осталась четверть августа: она,
Как четверть тона, - данная струна
По мягкости дыханья, поневоле,
По запаху прохладной канифоли.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
