Когда-то давно, загрустить сильно смог
Творилось в душе непонятное нечто
Старик подошёл – что грустишь ты сынок?
И стали про жизнь мы трепаться, конечно
Скамейка на улице, дым папирос
Его Беломор разогнал мух в округе
И снова в тиши повторил он вопрос
Грустишь о любви, грусть таишь о подруге?
Я помню, бутыль он достал и стакан
Наверно портвейн и сырок мятый, «дружба»
Налил мне сто грамм и сказал – на братан,
Наверно не вкусно, но всё-таки нужно
Всё выпил, на жизнь смотрел, словно в упор
А он… размышлял о любви и о чести
Потом, мы курили его «Беломор»…
И ели сырок отвратительный вместе
С души отлегло, он и вправду помог
Я деньги давал – благодарность людская
Не взял, но сказал – сверху видит всё Бог
Лишь я отвернулся, он тут же растаял
Желал бы и я так помочь, если б смог
Брожу вечерами у старого сада
Со мной сигареты, вино… и сырок
Да вот никому это только не надо
Снег идет, оставляя весь мир в меньшинстве.
В эту пору - разгул Пинкертонам,
и себя настигаешь в любом естестве
по небрежности оттиска в оном.
За такие открытья не требуют мзды;
тишина по всему околотку.
Сколько света набилось в осколок звезды,
на ночь глядя! как беженцев в лодку.
Не ослепни, смотри! Ты и сам сирота,
отщепенец, стервец, вне закона.
За душой, как ни шарь, ни черта. Изо рта -
пар клубами, как профиль дракона.
Помолись лучше вслух, как второй Назорей,
за бредущих с дарами в обеих
половинках земли самозванных царей
и за всех детей в колыбелях.
1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
