Январь приварен намертво к реке,
покрытой коркой льда и слоем снега;
бинтом привязан накрепко к руке,
оставшейся без дела, налегке,
и ручке тяжело по строчкам бегать.
Вселенская - всё лень! - напала ржа,
безбожно зубы сводит от улыбки
дежурно-новогодней - не разжать! -
бокалы продолжают дребезжать
над всякой дребеденью, и убытки -
минут, часов, стихов, и проч. и проч. -
хрустят, как сор вчерашний под ногами,
который выметаю утром прочь.
...Маячит за окном немая ночь,
пустой листок измучен оригами,
стучит в висок оскольчатая мысль -
нагая прошагает и угаснет,
и вот уже рассвет - понур, землист,
а белый лист всё так же бел и чист,
и оттого заведомо прекрасен.
Стихов не получилось, не смогла.
Напрасно я с дремотой воевала.
Элегию бумаги и стола
меняю на эклогу одеяла.
...Опять январь. Спала бы да спала.
___
Элегия - жалобное, грустное, унылое стихотворение.
Эклога — разновидность идиллии, стихотворение, в котором изображалась сцена из пастушечьей жизни (обычно любовная).
По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.
Вдали, над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.
И каждый вечер, за шлагбаумами.
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.
Над озером скрипят уключины,
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный,
Бессмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной,
Как я, смирён и оглушен.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
"In vino veritas!" кричат.
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душа лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
24 апреля 1906. Озерки
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
