Крещатик спит. Весёлый содомит,
Ещё свинью на нём не оскопит,
На Днепр из парка очень милый вид.
Спокойно всё, молчание элит.
Молчание ягнят, ведь год овцы.
На этот случай вспомни Лао Цзы.
Сиди и жди – покойника несут.
Он – подсудимый. Это скорый суд.
Всё хорошо. Всё очень хорошо…
И кожу из спины на ремешок.
Все только повторяют как молитву :
«Зарезать к празднику одну большую тыкву,
В салатик яблочко, изюм и корешок.
Всё хорошо. Всё очень хорошо.
Терпи казак, ты зелья перепил.
Ты торты покупал, а не тротил.
Ты ёлку разобрал на баррикаду,
Или загон… ты сам попал в засаду.
Терпи казак, ты это сделал сам.
Ты сам горшок и сам себе с усам.
Терпи казак, терпи. Я пожалею.
Потом, если захочешь… бакалею
Диабетично-шоколадный бред,
Тротилово –взрывной эквивалент –
Всё это положил себе под ёлку.
Нас на гиляку, в стрингах девку-тёлку,
Брюссельскую капусту, доллар, цент.
Канава спит, лежит убитый мент.
Он новомученик, ему должны молиться.
Он не простит. Он в снах вам всем явится
С щитом и в каске безоружный мент,
Защитник мира, сброшенный в кювет.
28 декабря 2014
***
Мы за Господом, вы под госдепом.
Украина кровит от маков.
Украшает венок черным крепом
Генерал-косметолог - Аваков.
Можно руки пришить в фотошопе,
Город лихо отстроить в программе…
Вы до Нюрнберга доживёте –
Приговор, перерыв на рекламе.
Вам бы в морг простым санитаром,
Вам бессмертие сотни раз,
От асфальта немощным, старым
Отдирать разорванных нас.
Пусть живёт в веках Украина –
Мясо, сало, гречиха, кровянка.
Человека там нет, только глина
Перемолота траками танка.
Славься в песнях страна согласных,
Дезертиров и армий частных,
СМС приравнявших к штыку.
Прыгай выше. Три раза –КУ.
В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты, где выглядят смешно и жалко сирень и прочие цветы, есть дом шестнадцатиэтажный, у дома тополь или клен стоит ненужный и усталый, в пустое небо устремлен; стоит под тополем скамейка, и, лбом уткнувшийся в ладонь, на ней уснул и видит море писатель Дима Рябоконь.
Он развязал и выпил водки, он на хер из дому ушел, он захотел уехать к морю, но до вокзала не дошел. Он захотел уехать к морю, оно — страдания предел. Проматерился, проревелся и на скамейке захрапел.
Но море сине-голубое, оно само к нему пришло и, утреннее и родное, заулыбалося светло. И Дима тоже улыбнулся. И, хоть недвижимый лежал, худой, и лысый, и беззубый, он прямо к морю побежал. Бежит и видит человека на золотом на берегу.
А это я никак до моря доехать тоже не могу — уснул, качаясь на качели, вокруг какие-то кусты. В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
