Тучи не могут вечно сыпать дожди и ливни,
Ветер не может вечно в сторону дуть одну;
Как не сумеют морем править одни приливы,
Так невозможно людям вечно вести войну.
Мир наступает зыбко, мир прорастает трудно,
Трепетный, как подснежник, в прифронтовых снегах,
Но на рассвете чутком вдруг не стреляют в утро,
И на глазах ребёнка слёзками тает страх.
И притихают боли, и заживают травмы,
И возвращают птицы песни в свои края,
И у могил осевших всходят живые травы,
И на весенней пашне снова парит земля.
Ни сика, ни бура, ни сочинская пуля —
иная, лучшая мне грезилась игра
средь пляжной немочи короткого июля.
Эй, Клязьма, оглянись, поворотись, Пахра!
Исчадье трепетное пекла пубертата
ничком на толпами истоптанной траве
уже навряд ли я, кто здесь лежал когда-то
с либидо и обидой в голове.
Твердил внеклассное, не заданное на дом,
мечтал и поутру, и отходя ко сну
вертеть туда-сюда — то передом, то задом
одну красавицу, красавицу одну.
Вот, думал, вырасту, заделаюсь поэтом —
мерзавцем форменным в цилиндре и плаще,
вздохну о кисло-сладком лете этом,
хлебну того-сего — и вообще.
Потом дрались в кустах, ещё пускали змея,
и реки детские катились на авось.
Но, знать, меж дачных баб, урча, слонялась фея —
ты не поверишь: всё сбылось.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
