Дождь смывал меня из вас,
обглодав сперва следы...
Многопиксельный иконостас
фотографий тихо плыл
в гигабайтах прочих дел
к удаления истоку
средь стишков недвижных тел.
Не по руслу. Как-то сбоку.
Что осталось от меня,
в лодке-папке тихо спит --
память сжатую храня,
зазиповано в архив.
Да и тот переселен
на резервный съемный диск...
Ты когда-то был влюблен,
но не мог пойти на риск.
Дождь смывал меня из вас,
каплями размыв следы...
Солнце выпалило нас,
снег засыпал слово "мы".
Дождь смывал вас из меня
и шептал: поставь свечу
(перед Ним и так пеня),
Я тебя от "вас" лечу.
На розвальнях, уложенных соломой,
Едва прикрытые рогожей роковой,
От Воробьевых гор до церковки знакомой
Мы ехали огромною Москвой.
А в Угличе играют дети в бабки
И пахнет хлеб, оставленный в печи.
По улицам меня везут без шапки,
И теплятся в часовне три свечи.
Не три свечи горели, а три встречи —
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече,
И никогда он Рима не любил.
Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.
Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело —
И рыжую солому подожгли.
Март 1916
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
