Жил как святой и поступал по слову,
На свет бежал, меня любила жуть.
В отчаянии мотал на шею провод,
Но на краю я видел новый путь.
Когда же зубы потерял на полке
И по земле поплелся нагишом,
Махнул рукой - от правды нету толка.
И в темном небе звездочку нашел.
Небесным телом, прежде незнакомым,
Так водворилась около луны,
Что поневоле станешь астрономом.
Надел колпак, уехал на холмы,
Я забирался в рейсовый автобус
И набивал песками башмаки.
Я извертел провинциальный глобус
Переходил его материки,
Чтоб выбравшись на тракт провинциальный,
Задумчиво изламывая бровь,
Подняв свои на небо окуляры,
Ловить в расчеты звездочку-любовь,
Пусть девочка в заношенных нарядах,
Доступных придорожной босоте.
Сверхновой вспыхнет яростно и – рядом,
На мной определенной высоте,
Не низкими ночными пустырями
Не трассой дальнобойной, кочевой
Не в замкнутых объятьях полупьяных,
Дурманом заметенной головой,
По барам, по шалманам бандитизма,
Под мелодичный перезвон монет,
Но полетит моей орбитой жизни,
И мне ее отдаст фотопортрет!
….
Шиньон и бант, пугает белый-белый.
Комету Барби сходу не узнать…
Ты думаешь, за скучные пределы
Я не решусь тебя сопровождать?!
Я планы не меняю, а по плану
Пройти все точки, заданные мной:
Над Луна-парком, пляжем, рестораном…
И номером в гостинице - домой
Тебя верну, но это будет утром.
А в точке «ночь» притянутая мной
Ты шепчешь, стонешь и кусаешь губы
Ты в мертвом крике брызгаешь слюной…
И капли растворяют фотоснимок,
И утекают вниз, на пол и дно.
И только тени на стены откинет…
И - высота! И тускло, и темно…
…
Ночь умирает.
Ты подводишь губы.
Остался час, и краситься - резон?
Ты отвечаешь, мы любимых любим,
Что б каждый миг запомнился как сон.
А эти дни, что лягут между нами,
Прошли за день, за час, по счету «раз»…
Обратно едем. Я не выжимаю,
Но незаметно сбрасываю газ.
…Но почему умолкла в напряженье,
И смотришь терпеливо на меня?
Вдруг понимаю – ты под притяженьем
Иного тела, из иного дня.
Зима. Что делать нам в деревне? Я встречаю
Слугу, несущего мне утром чашку чаю,
Вопросами: тепло ль? утихла ли метель?
Пороша есть иль нет? и можно ли постель
Покинуть для седла, иль лучше до обеда
Возиться с старыми журналами соседа?
Пороша. Мы встаем, и тотчас на коня,
И рысью по полю при первом свете дня;
Арапники в руках, собаки вслед за нами;
Глядим на бледный снег прилежными глазами;
Кружимся, рыскаем и поздней уж порой,
Двух зайцев протравив, являемся домой.
Куда как весело! Вот вечер: вьюга воет;
Свеча темно горит; стесняясь, сердце ноет;
По капле, медленно глотаю скуки яд.
Читать хочу; глаза над буквами скользят,
А мысли далеко... Я книгу закрываю;
Беру перо, сижу; насильно вырываю
У музы дремлющей несвязные слова.
Ко звуку звук нейдет... Теряю все права
Над рифмой, над моей прислужницею странной:
Стих вяло тянется, холодный и туманный.
Усталый, с лирою я прекращаю спор,
Иду в гостиную; там слышу разговор
О близких выборах, о сахарном заводе;
Хозяйка хмурится в подобие погоде,
Стальными спицами проворно шевеля,
Иль про червонного гадает короля.
Тоска! Так день за днем идет в уединеньи!
Но если под вечер в печальное селенье,
Когда за шашками сижу я в уголке,
Приедет издали в кибитке иль возке
Нежданая семья: старушка, две девицы
(Две белокурые, две стройные сестрицы),-
Как оживляется глухая сторона!
Как жизнь, о боже мой, становится полна!
Сначала косвенно-внимательные взоры,
Потом слов несколько, потом и разговоры,
А там и дружный смех, и песни вечерком,
И вальсы резвые, и шопот за столом,
И взоры томные, и ветреные речи,
На узкой лестнице замедленные встречи;
И дева в сумерки выходит на крыльцо:
Открыты шея, грудь, и вьюга ей в лицо!
Но бури севера не вредны русской розе.
Как жарко поцелуй пылает на морозе!
Как дева русская свежа в пыли снегов!
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
