На самом краешке изведанного рая
сидела, ноги свесив в обреченный мир,
одноименная девчушка, то бишь Рая.
А рядом -- Брэд, который Питт (ее кумир):
"Смотри за край! Налево и немного ниже --
тяжелым шлейфом в море уползает шельф.
Еще левей -- огни неспящего Парижа!
А на Луне с принцессой вальс танцует эльф!"
И слова нет о бесподобной Анджелине!
И про уроки мама не ворчит сто лет!
И кислый привкус сирых, нищих поликлиник
растаял в сладости малиновых конфет...
Сидят плечом к плечу на иллюзорной крыше,
на них бессмысленно кривится диск Луны.
Танцоры спят давно, и Рая сонно дышит.
А в небесах перину снежной белизны
Записки из мертвого дома,
Где все до смешного знакомо,
Вот только смеяться грешно —
Из дома, где взрослые дети
Едва ли уже не столетье,
Как вены, вскрывают окно.
По-прежнему столпотвореньем
Заверчена с тем же терпеньем
Москва, громоздясь над страной.
В провинции вечером длинным
По-прежнему катится ливнем
Заливистый, полублатной.
Не зря меня стуком колесным —
Манящим, назойливым, косным —
Легко до смешного увлечь.
Милее домашние стены,
Когда под рукой — перемены,
И вчуже — отчетливей речь.
Небось нам и родина снится,
Когда за окном — заграница,
И слезы струятся в тетрадь.
И пусть себе снится, хвороба.
Люби ее, милый, до гроба:
На воле — вольней выбирать...
А мне из-под спуда и гнета
Все снится — лишь рев самолета,
Пространства земное родство.
И это, поверь, лицедейство —
Что будто бы некуда деться,
Сбежать от себя самого.
Да сам то я кто? И на что нам
Концерты для лая со шмоном —
Наследникам воли земной?
До самой моей сердцевины
Сквозных акведуков руины,
И вересковые равнины,
И — родина, Боже Ты Мой...
1983
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
