Мой грустный человек,
Ты всё о жизни знаешь.
Нетороплив твой шаг
И неподвижен взор.
Ты любишь крупный снег
И славу презираешь.
И мне твоя душа
Что соколу простор.
Бредём меж старых лип,
По островкам заносов,
В сиянье белых чащ,
В холодном свете крыш.
Увы, поэт погиб
В тебе. Но жив философ.
Ты кутаешься в плащ,
По-блоковски молчишь.
Не надо мне стихов -
Сомнительного счастья!
Бессонниц полубред,
Прозренья горький час -
Зачем он, плен оков
Столь вожделенной власти?
Мне нужен только свет
Твоих печальных глаз.
Я, я, я. Что за дикое слово!
Неужели вон тот - это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?
Разве мальчик, в Останкине летом
Танцевавший на дачных балах,
Это я, тот, кто каждым ответом
Желторотым внушает поэтам
Отвращение, злобу и страх?
Разве тот, кто в полночные споры
Всю мальчишечью вкладывал прыть,
Это я, тот же самый, который
На трагические разговоры
Научился молчать и шутить?
Впрочем - так и всегда на средине
Рокового земного пути:
От ничтожной причины - к причине,
А глядишь - заплутался в пустыне,
И своих же следов не найти.
Да, меня не пантера прыжками
На парижский чердак загнала.
И Виргилия нет за плечами
Только есть одиночество - в раме
Говорящего правду стекла.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
