Средь озёрного рая, где от века тайга,
Преддевятого мая разыгралась пурга.
Своенравна в погодах близ Ямала страна,
Где на суше и водах не гремела война,
Где во мхи и деревья не вонзался металл
И над Обью деревни с берегов не сметал!
На глухие урманы, на речную волну,
Как на свежие раны шлёт метель белизну -
Мягко-снежные крылья опускает на май,
Покрывает стерильно не израненный край...
Но зачем – накануне! - на расцветший пейзаж
Сиверочки* надули заполярную блажь?
Или вьюга без стужи – это тот санитар,
Что, войною контужен, средь времён заплутал?
И, спасатель нездешний, на листву и цветы
Сыплет, стелет, сердешный, стрептоцид и бинты,
Тратит снежную вату, ёжит в соснах бельчат,
А солдаты… Солдаты в обелисках молчат.
А солдаты согреты – негасимым Огнём,
А солдаты воспеты – знаменательным Днём!
И приходят к ним дети, и цветут кумачи,
И из солнечной меди «День Победы» звучит!..
И придут ветераны, будут скорбны уста…
Им ли старые раны заживить, санитар?
Им ли тающей вьюгой гарь седин забелить?
Им ли павших и юных побратимов забыть?
Их - родных нам и близких, их - последних в живых,
Ждут и ждут в обелисках братья вечные их…
Оттого ль, понимая неизбежность потерь,
Преддевятого мая будто плачет метель?..
Ю. Сандул. Добродушие хорька.
Мордашка, заострявшаяся к носу.
Наушничал. Всегда – воротничок.
Испытывал восторг от козырька.
Витийствовал в уборной по вопросу,
прикалывать ли к кителю значок.
Прикалывал. Испытывал восторг
вообще от всяких символов и знаков.
Чтил титулы и звания, до слез.
Любил именовать себя «физорг».
Но был старообразен, как Иаков,
считал своим бичем фурункулез.
Подвержен был воздействию простуд,
отсиживался дома в непогоду.
Дрочил таблицы Брадиса. Тоска.
Знал химию и рвался в институт.
Но после школы загремел в пехоту,
в секретные подземные войска.
Теперь он что-то сверлит. Говорят,
на «Дизеле». Возможно и неточно.
Но точность тут, пожалуй, ни к чему.
Конечно, специальность и разряд.
Но, главное, он учится заочно.
И здесь мы приподнимем бахрому.
Он в сумерках листает «Сопромат»
и впитывает Маркса. Между прочим,
такие книги вечером как раз
особый источают аромат.
Не хочется считать себя рабочим.
Охота, в общем, в следующий класс.
Он в сумерках стремится к рубежам
иным. Сопротивление металла
в теории приятнее. О да!
Он рвется в инженеры, к чертежам.
Он станет им, во что бы то ни стало.
Ну, как это... количество труда,
прибавочная стоимость... прогресс...
И вся эта схоластика о рынке...
Он лезет сквозь дремучие леса.
Женился бы. Но времени в обрез.
И он предпочитает вечеринки,
случайные знакомства, адреса.
«Наш будущий – улыбка – инженер».
Он вспоминает сумрачную массу
и смотрит мимо девушек в окно.
Он одинок на собственный манер.
Он изменяет собственному классу.
Быть может, перебарщиваю. Но
использованье класса напрокат
опаснее мужского вероломства.
– Грех молодости. Кровь, мол, горяча. -
я помню даже искренний плакат
по поводу случайного знакомства.
Но нет ни диспансера, ни врача
от этих деклассированных, чтоб
себя предохранить от воспаленья.
А если нам эпоха не жена,
то чтоб не передать такой микроб
из этого – в другое поколенье.
Такая эстафета не нужна.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
