Если бы я был царь, я бы издал закон, что писатель, который употребит слово, значения которого он не может объяснить, лишается права писать и получает сто ударов розог
Там, где белые метели,
Детство нежится в постели,
Вместе с ним под одеялом
Кот сибирский задремал.
Ягодой рябины алой
Угощает свиристелей
Именниница Зима.
Снег очищен на крылечке.
Валенки стоят у печки.
Мама бережно по кружкам
Разливает молоко.
Сны листаю на подушке,
Кажется, что будет вечно
Так уютно и легко.
Там в сугробе вырос замок.
И мороз кусает за нос.
На ресницах от дыханья
Льдинки бисером блестят.
Небо в северном сияньи
Изумудно замерзает,
Звёздной пеной шелестя.
Вечером, в кругу семейном
Лепим тысячи пельменей.
Чай с янтарною морошкой
Пахнет солнцем и тайгой.
И усталая немножко
Я у папы на коленях
Верю в счастье и покой.
Декабрь морозит в небе розовом,
нетопленый чернеет дом.
И мы, как Меншиков в Берёзове,
читаем Библию и ждём.
И ждём чего? Самим известно ли?
Какой спасительной руки?
Уж вспухнувшие пальцы треснули,
и развалились башмаки.
Уже не говорят о Врангеле,
тупые протекают дни.
На златокованом архангеле
лишь млеют сладостно огни.
Пошли нам долгое терпение,
и лёгкий дух, и крепкий сон,
и милых книг святое чтение,
и неизменный небосклон.
Но если ангел скорбно склонится,
заплакав: «Это навсегда»,
пусть упадёт, как беззаконница,
меня водившая звезда.
Нет, только в ссылке, только в ссылке мы,
о, бедная моя любовь.
Лучами нежными, не пылкими,
родная согревает кровь,
окрашивает губы розовым,
не холоден минутный дом.
И мы, как Меншиков в Берёзове,
читаем Библию и ждём.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
