Я жалею лишь об одном: что ты перестал рисовать...
Нарисуй меня карандашом
По стене, по полу, по всей комнате,
Чтобы образ мой соседи помнили,
Но обоями заклеили потом.
Нарисуй меня сплошной чертой
На асфальте вверх и вниз по улице;
Дождь пройдёт - я снова буду хмуриться,
Растекаясь в лужах мостовой.
Нарисуй меня с её лицом,
А глаза оставь мои - со звёздами...
Береги её ладони мёрзлые,
Как мои в 2007-ом...
Ну, включите же фантазию! А то профиль в блокноте чертить - это каждый второй, а вот если в стиле "минимализм")))...
мне показалось, что здесь перебор с настойчивостью и самоунижением
это только так показалось
(хотя сама грешна, что греха таить))
а ещё - самоотдача совершенно незнакомому, неопределенному. Ненужному.
зачем?
Ну, "зачем" - это любимый вопрос многих. Зачем вечно влюбляешься в "не тех"? Так получается и всё.
А самоунижения я сюда, если честно не вкладывала, тут даже не идёт речи о противопоставлении меня и "её", скорее просто просьба не забывать)
"Любовь зла"
ага, "и козлы этим пользуются"...хотя, чего это я... товарищи, ведь весна на дворе, и пусть меня утром встречал снег, переходящий в дождь, но чёрт побери, свежесть уже витает в воздухе! И я радуюсь)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Когда менты мне репу расшибут,
лишив меня и разума и чести
за хмель, за матерок, за то, что тут
ЗДЕСЬ САТЬ НЕЛЬЗЯ МОЛЧАТЬ СТОЯТЬ НА МЕСТЕ.
Тогда, наверно, вырвется вовне,
потянется по сумрачным кварталам
былое или снившееся мне —
затейливым и тихим карнавалом.
Наташа. Саша. Лёша. Алексей.
Пьеро, сложивший лодочкой ладони.
Шарманщик в окруженьи голубей.
Русалки. Гномы. Ангелы и кони.
Училки. Подхалимы. Подлецы.
Два прапорщика из военкомата.
Киношные смешные мертвецы,
исчадье пластилинового ада.
Денис Давыдов. Батюшков смешной.
Некрасов желчный.
Вяземский усталый.
Весталка, что склонялась надо мной,
и фея, что мой дом оберегала.
И проч., и проч., и проч., и проч., и проч.
Я сам не знаю то, что знает память.
Идите к чёрту, удаляйтесь в ночь.
От силы две строфы могу добавить.
Три женщины. Три школьницы. Одна
с косичками, другая в платье строгом,
закрашена у третьей седина.
За всех троих отвечу перед Богом.
Мы умерли. Озвучит сей предмет
музыкою, что мной была любима,
за три рубля запроданный кларнет
безвестного Синявина Вадима.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.