Зябко и мрачно в доме пустом,
В городе странном, холодном, чужом.
Близкого моря шум неумолчный
Лишь нарушает молчание ночи.
Там, где свернулась клубком темнота,
Глаза незнакомого светят кота.
В сердце закрался отчаянный страх,
Что за угроза в кошачьих глазах?
Голая ветка стучится в стекло.
Трудно поверить, что где-то светло.
Там, за дождём, как слезящийся глаз,
Тусклый фонарь мне мигнул и погас.
Это калитка скрипит или пол?
Кто это в дом еле слышно вошёл?
Шорохи, шёпоты, стуки глухие...
Кто же там? Мёртвые или живые?
Веки смежаются, хочется спать,
Только пугает пустая кровать.
Вижу сквозь дрёму - скоро рассвет.
Чей-то неясный возник силуэт.
Вновь осторожные слышу шаги,
В страхе шепчу я - Господь, помоги!
Голос - "ну, здравствуй!" - весёлый такой.
К мокрой шинели прижалась щекой.
И улетучился ужас ночной,
Что мне бояться, когда ты со мной!
Нелегкое дело писательский труд –
Живешь, уподобленный волку.
С начала сезона, как Кассий и Брут,
На Цезаря дрочишь двустволку.
Полжизни копить оглушительный газ,
Кишку надрывая полетом,
Чтоб Цезарю метче впаять промеж глаз,
Когда он парит над болотом.
А что тебе Цезарь – великое ль зло,
Что в плане латыни ему повезло?
Таланту вредит многодневный простой,
Ржавеет умолкшая лира.
Любимец манежа писатель Толстой
Булыжники мечет в Шекспира.
Зато и затмился, и пить перестал –
Спокойнее было Толстому
В немеркнущей славе делить пьедестал
С мадам Харриет Бичер-Стоу.
А много ли было в Шекспире вреда?
Занятные ж пьесы писал иногда.
Пускай в хрестоматиях Цезарь давно,
Читал его каждый заочник.
Но Брут утверждает, что Цезарь – говно,
А Брут – компетентный источник.
В карельском скиту на казенных дровах
Ночует Шекспир с пораженьем в правах.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
