Всякий, кто вместо одного колоса или одного стебля травы сумеет вырастить на
том же поле два, окажет человечеству и своей родине большую услугу, чем все
политики, взятые вместе
А хорошую мысль Ты подал нам, Господь, –
Как потребуют правда и дело – добей,
Но не к'орысти для, а во славу Тебе,
Ну, а слава, Ты помнишь, важнее, чем плоть.
Ты поставь на учет и обратно прими
Отлетающих душ уверенья в любви.
Ничего, что Ты так со своими детьми,
Ты по делу. И ладно. Обратно лови.
Если вспомнишь еще, кто кого не простил,
Продиктуй нам, пожалуйста, новый Левит –
Ну, для тех, кто слажал и не очень семит,
Про нечистых и чистых, про «Я поделил».
Мы, конечно, и сами умеем делить,
Мы же, в общем, как Ты, только меньше в плечах.
Нам бы Твой бы божественный, Отче, размах
И носилки – святых в небеса выносить.
Если стенами плачей пройдет посмотреть
На Тебя хоть один из оставшихся здесь,
Ты ему улыбнись, отправляя на смерть, –
Ты уже, а ему за Тебя повисеть.
Ты за нас, Ты о нас, Ты для нас – и от нас.
Мы должны Тебе до смерти. Каждый отдаст.
Ни к Тебе, ни в себя, никуда не придя.
До последнего вдоха, души и гвоздя.
Если стенами плачей пройдет посмотреть
На Тебя хоть один из оставшихся здесь,
Ты ему улыбнись, отправляя на смерть, –
Ты уже, а ему за Тебя повисеть.
Ты за нас, Ты о нас, Ты для нас – и от нас.
Мы должны Тебе до смерти. Каждый отдаст.
Ни к Тебе, ни в себя, никуда не придя.
До последнего вдоха, души и гвоздя.
Записки из мертвого дома,
Где все до смешного знакомо,
Вот только смеяться грешно —
Из дома, где взрослые дети
Едва ли уже не столетье,
Как вены, вскрывают окно.
По-прежнему столпотвореньем
Заверчена с тем же терпеньем
Москва, громоздясь над страной.
В провинции вечером длинным
По-прежнему катится ливнем
Заливистый, полублатной.
Не зря меня стуком колесным —
Манящим, назойливым, косным —
Легко до смешного увлечь.
Милее домашние стены,
Когда под рукой — перемены,
И вчуже — отчетливей речь.
Небось нам и родина снится,
Когда за окном — заграница,
И слезы струятся в тетрадь.
И пусть себе снится, хвороба.
Люби ее, милый, до гроба:
На воле — вольней выбирать...
А мне из-под спуда и гнета
Все снится — лишь рев самолета,
Пространства земное родство.
И это, поверь, лицедейство —
Что будто бы некуда деться,
Сбежать от себя самого.
Да сам то я кто? И на что нам
Концерты для лая со шмоном —
Наследникам воли земной?
До самой моей сердцевины
Сквозных акведуков руины,
И вересковые равнины,
И — родина, Боже Ты Мой...
1983
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
