Мичуринец юный поднявшейся к плахе
Полил ее чем-то, и та зацвела
Глядевший народ с восхищения плакал
И даже звонил кто-то в колокола
Смеялись из окон стоящих близь зданий
Мол, всё, время жить, а не сечь топором
И даже статья на страницах изданий
Была с заголовком « к неправым, с добром»
Они были правы, а кто-то неправый…
Почувствовав в этом судьбы благодать
А может, желая какой-нибудь славы
Стал грабить, насиловать и убивать
Поймали, но не было в нём даже страха
Раскаянья так же неведома нить
И люд порешил, всё, злодея на плаху
За всё его зло, супостата казнить
Путь на эшафот, гад от смеха аж плакал
Кого же теперь за всё это винить?
Цветочною клумбой давно стала плаха
И не на чем было мерзавца казнить…
Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать.
На Васильевский остров
я приду умирать.
Твой фасад темно-синий
я впотьмах не найду.
Между выцветших линий
на асфальт упаду.
И душа, неустанно
поспешая во тьму,
промелькнет над мостами
в петроградском дыму,
и апрельская морось,
над затылком снежок,
и услышу я голос:
- До свиданья, дружок.
И увижу две жизни
далеко за рекой,
к равнодушной отчизне
прижимаясь щекой -
словно девочки-сестры
из непрожитых лет,
выбегая на остров,
машут мальчику вслед.
1962
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
