Мичуринец юный поднявшейся к плахе
Полил ее чем-то, и та зацвела
Глядевший народ с восхищения плакал
И даже звонил кто-то в колокола
Смеялись из окон стоящих близь зданий
Мол, всё, время жить, а не сечь топором
И даже статья на страницах изданий
Была с заголовком « к неправым, с добром»
Они были правы, а кто-то неправый…
Почувствовав в этом судьбы благодать
А может, желая какой-нибудь славы
Стал грабить, насиловать и убивать
Поймали, но не было в нём даже страха
Раскаянья так же неведома нить
И люд порешил, всё, злодея на плаху
За всё его зло, супостата казнить
Путь на эшафот, гад от смеха аж плакал
Кого же теперь за всё это винить?
Цветочною клумбой давно стала плаха
И не на чем было мерзавца казнить…
На окошке на фоне заката
дрянь какая-то жёлтым цвела.
В общежитии жиркомбината
некто Н., кроме прочих, жила.
И в легчайшем подпитье являясь,
я ей всякие розы дарил.
Раздеваясь, но не разуваясь,
несмешно о смешном говорил.
Трепетала надменная бровка,
матерок с алой губки слетал.
Говорить мне об этом неловко,
но я точно стихи ей читал.
Я читал ей о жизни поэта,
чётко к смерти поэта клоня.
И за это, за это, за это
эта Н. целовала меня.
Целовала меня и любила.
Разливала по кружкам вино.
О печальном смешно говорила.
Михалкова ценила кино.
Выходил я один на дорогу,
чуть шатаясь мотор тормозил.
Мимо кладбища, цирка, острога
вёз меня молчаливый дебил.
И грустил я, спросив сигарету,
что, какая б любовь ни была,
я однажды сюда не приеду.
А она меня очень ждала.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
