Иногда выходит так, что ждёшь её, как собаку, которая третий день не возвращается домой...
Когда все стройки мегаполиса внутри меня замрут
Шофёры побоятся выйти из заплёванных парадных,
(Ведь лучше здесь, с женой. А там их явно ждут,
С кастетами в руках, с ухмылкой плотоядной.
Зачем гонять по венам кровь? Весь автопарк застыл
И что-то по ночам за дверью с визгом рвёт перила.
"Вот видишь, твой сосед пропал. А я же говорила!
Останься, не ходи, Он нас уже простил")
Тогда придёт Она, дрожа под ношей скорби и печали,
Позвонит в дверь (хороший тон!), потом пройдёт сквозь стену
У изголовья посидит и даст погладить мне колено;
Она добра ко мне. Работа просто у неё такая!
Пусть посидит ещё со мной. К утру меня уже не будет,
Она... пойдёт потом к другим больным и одиноким людям...
Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.
Петербург! я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.
Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.
Декабрь 1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
