домик под старым клёном древний, почти ослеп.
гнутся в земных поклонах белые ветру вслед.
снег, словно божья манна, вьюги протяжный вой,
старая баба маня век доживает свой.
стены сошлись и давят, изморозь на печи,
нету на окнах ставен - кто же тогда стучит?
к телу хозяйки слабо совести жмётся тень,
не захотела баба маня иметь детей.
помнит чужие семьи, помнит марусь и лид...
где-то внутри всё время, хуже, чем зуб, болит.
так нестерпимо ноет... зябко душа дрожит.
дальнею стороною чья-то проходит жизнь.
пети твои, никиты...им от тебя одно...
белою ниткой шито чёрное полотно
жизни шальной, распутной, прожитой без ума.
бес бы их всех попутал, если б не ты сама...
в двери проник крахмальной ночи морозный дух,
шепчет старуха маня:"Господи, я иду...".
смерть обживает угол - холодно на посту.
душу уносит вьюга листиком в пустоту.
Голое тело, бесполое, полое, грязное
В мусорный ящик не влезло — и брошено около.
Это соседи, отъезд своей дочери празднуя,
Выперли с площади куклу по кличке Чукоккала.
Имя собачье её раздражало хозяина.
Ладно бы Катенька, Машенька, Лизонька, Наденька...
Нет ведь, Чукоккалой, словно какого татарина,
Дочка звала её с самого детского садика.
Выросла дочка. У мужа теперь в Лианозове.
Взять позабыла подругу счастливого времени
В дом, где супруг её прежде играл паровозами
И представлялся вождём могиканского племени.
Голая кукла Чукоккала мёрзнет на лестнице.
Завтра исчезнет под влажной рукою уборщицы.
Если старуха с шестого — так та перекрестится.
А молодая с девятого — и не поморщится.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
