"во всех пределах мира знаменит
летает там с улыбкой неизменной
и темнота уже не так страшит
когда есть близкий кто-то во вселенной"
Андрей Мартынов
-1-
В последнее время Юра был сам не свой:
молчал; уходил без предупреждения;
не позволял никому рядом с собой
на переднее сесть сидение,
озирался, всё время заглядывал в зеркало;
сворачивал узкими улицами,
будто искал лазейку;
паспорта не давал никому,
говорил только: "Юрий Гагарин, лётчик",
если не узнавали - добавлял:
"космонавт, но – тсс..."
– к непознаваемому...
– что вы несёте!?
– прикоснись.
стрелка переплывает переплыла
по этой реке унлала инлалала
Чем ты заплатишь?
– По кусочкам млечным путём
а когда он закончится? – оммммммм
-2-
После всей шумихи, полётов и испытаний –
на каждом углу: "Гагарин... гага... Гагарин".
А потом генералы и маршалы
встают рядом на весы –
всего космоса массы
их подбрасывают.
Субординация, маршал, не сцы,
море жизни мы так и будем
через трубочку втягивать –
чудо, а потом будни, будни, будни...
Была ли магия?
Было ли?
Поплавал, всё топливо выплавил,
а после... Воздух земной – мёд липовый –
дурманит и душит, как тлю.
Для тех, кто был в холоде Кельвинском,
иначе звучит "люблю".
-3-
Орск-Кустанай-Амангельды,
в достатке пищи и воды,
но страшно, холодно и скучно,
где тьма вселенская гудит
и шар земной, как шар воздушный,
проколется того гляди
(и сквозь прокол всё зло уйдёт,
и приземляться станет негде).
Пульсирует
собачий вальс частот
игольным блеском в небе.
-4-
Сейчас, вчера, Тобольск ли, районо...
На стену время загоняет Белку.
Ты улетела радиоволной,
шла через космос точкой мелкой
на осциллографе – вверх-вниз-вверх –
Союз Советский, твой хозяин, изверг
прощупывал тобою горизонт
и космос, как орешек, раскололся.
Два раза в день тянулась ты на звон,
как к солнечным лучам – колосья –
рефлекс и в мёрзлом вакууме условен
и верхним слоем
нанесён на эго.
Вот так вот, будучи безродным, беглым
возможно было воспарить (но против воли)
и в невесомости почувствовать немного,
но больше, чем когда- нибудь и кто-
и перейти на несколько витков
границы притяжения земного.
-5-
Гагарин шёл, и брал себе газету
"Разбился... Испытатель... Так и так...
герой народный..." рот кривился дзетой,
земля качалась, словно на китах.
И бились, как аккорды, фразы эти,
а музыка гремела и росла
так, будто повернулось всё на свете
при помощи гигантского весла.
Лукоморья больше нет, от дубов простыл и след.
Дуб годится на паркет, — так ведь нет:
Выходили из избы здоровенные жлобы,
Порубили те дубы на гробы.
Распрекрасно жить в домах на куриных на ногах,
Но явился всем на страх вертопрах!
Добрый молодец он был, ратный подвиг совершил —
Бабку-ведьму подпоил, дом спалил!
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Здесь и вправду ходит кот, как направо — так поет,
Как налево — так загнет анекдот,
Но ученый сукин сын — цепь златую снес в торгсин,
И на выручку один — в магазин.
Как-то раз за божий дар получил он гонорар:
В Лукоморье перегар — на гектар.
Но хватил его удар. Чтоб избегнуть божьих кар,
Кот диктует про татар мемуар.
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Тридцать три богатыря порешили, что зазря
Берегли они царя и моря.
Каждый взял себе надел, кур завел и там сидел
Охраняя свой удел не у дел.
Ободрав зеленый дуб, дядька ихний сделал сруб,
С окружающими туп стал и груб.
И ругался день-деньской бывший дядька их морской,
Хоть имел участок свой под Москвой.
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
А русалка — вот дела! — честь недолго берегла
И однажды, как смогла, родила.
Тридцать три же мужика — не желают знать сынка:
Пусть считается пока сын полка.
Как-то раз один колдун - врун, болтун и хохотун, —
Предложил ей, как знаток бабских струн:
Мол, русалка, все пойму и с дитем тебя возьму.
И пошла она к нему, как в тюрьму.
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Бородатый Черномор, лукоморский первый вор —
Он давно Людмилу спер, ох, хитер!
Ловко пользуется, тать тем, что может он летать:
Зазеваешься — он хвать — и тикать!
А коверный самолет сдан в музей в запрошлый год —
Любознательный народ так и прет!
И без опаски старый хрыч баб ворует, хнычь не хнычь.
Ох, скорей ему накличь паралич!
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Нету мочи, нету сил, — Леший как-то недопил,
Лешачиху свою бил и вопил:
– Дай рубля, прибью а то, я добытчик али кто?!
А не дашь — тогда пропью долото!
– Я ли ягод не носил? — снова Леший голосил.
– А коры по сколько кил приносил?
Надрывался издаля, все твоей забавы для,
Ты ж жалеешь мне рубля, ах ты тля!
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
И невиданных зверей, дичи всякой — нету ей.
Понаехало за ней егерей.
Так что, значит, не секрет: Лукоморья больше нет.
Все, о чем писал поэт, — это бред.
Ну-ка, расступись, тоска,
Душу мне не рань.
Раз уж это присказка —
Значит, дело дрянь.
1966
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
