Мне тошно здесь, как на чужбине.
Когда я сброшу жизнь мою?
К.Ф.Рылеев
Когда я сдамся на поруки,
когда все слёзы отолью,
когда кому-нибудь со скуки
на пейджер сброшу жизнь мою,
пошлю с похмелья поутру
на адрес jesus точка ру -
когда, короче, я умру -
когда откроются гляделки,
но я не разгляжу ни зги,
когда проснусь в своей тарелке
и встану с правильной ноги,
когда я стану весь неважен,
последний выразив протест,
когда я с жизни буду ссажен
за безбилетный мой проезд
и изо всех щелей и скважин
подует жаркий сквознячок
и чёртик в копоти и саже
утрёт копытцем пятачок
и подмигнёт косящим глазом
и беззащитного меня
наполнит веселящим газом
в преддверьи вечного огня -
его я расцелую, гада,
поскольку срок уже истек
и по глухим задворкам ада
пройду, как белый человек.
вот бы глянуть, как после поцелуя с гадом, ты будешь, как белый человек прохаживаться, петляя по задворкам (но не непосредственно, а так, как в кино, через экранчик ;)
даже после не поцелуя, а расцелуя. и не прохаживатья даже, а проходить. оценивая так :)
ты смерти моей желаешь? )))
бог с тобой, что ты такое подумал...
это вроде предпросмотра: "а стоит ли с этим связываться?" - вроде, как оно со стороны-то смотрится
(философски, жуя травинку) с иными гадами мы всю жызнь целуемся
.........................!!!!
спасибо)
восприняла, как отличный стих с замечательной иронией:))) про пятачок - очень трогательно:))))
и копытце, копытце!
хороший стиш, вот только "как белый человек"... не только ударение(согласен с Волчь), но и... смысел? ... а вааще мне по душе другая концепция бытия ;-)
и таки да, мне указывали на как бы несоответствие смысла этой строки чему-то. я и сам озадачен этой строкой. Виталь, а какая тебе по душе концепция небытия? ;)
упс... нитуда ответил :)
целься, целься
просто высказывание "как белый человек" это какое то возвышение либо над теми с которыми ты оказался в том же "аду", либо(что следует из текста) над самим собой.. такое своеобразное торжество тебя загробного, над тобой живым... а накладка получаестя именно в том, что ты то так не думаешь ;) или я чет неипонил
ну, скорее, это значит "как свой". типа - ну чо, черти, превед!
я более склонен к рееинкйрнационноой системе... и по сему смерьть для меня процессус натуральный...как переход в другую жизненную плоскость... стремиться к этому переходу неестественно, но и отрицать его или отодвигать - бессмысленно... хто сказал что пространство квадримерно?
если время присовокупить, видимо, да
ой, что это я
вовово! и я про тоже! а пространство - квантимерно!
... Если еще и время присовокупить, то будет тороид, сложенный восьмеркой, в нем будет три дырочки, и он будет символизировать ключ к пространству с совсем иной математикой... да. Если твои "золотые" вещи брать за 25 единиц, а среднестатистический окружающий уровень за 10, то это, пожалуй, взвесится не более, чем на 14 не вытянет. Потому что очень косноязычной выглядит глава про "когда". По-моему.
вау... а есть жи еСче и замок... и дверь! :)
я, как всегда, ничо не понял. про тороид ещё туда-сюда, но далее...
(возмущенно) Какой-то ты неправильный, Антон!!! Наоборот надо было - про тороид не понимать, потому что я сам про него не понимаю... А "далее" я хотел сказать, что очень громоздкое начало, т. е. первые шесть строк. Когда несколько строк начинаются одним и тем же словом ("когда" в данном случае), хочется идеальной четкости ритма, а тут от как-то расплывается - возможно, из-за строк про "похмелье" и "Езус точка ру", в которых это "когда" отсутствует... ну не знаю я, в общем, как объяснить... субъективно это у меня...
Совершенно согласен. Но я тут почитал-почитал стих этот на досуге и пришло мне в голову, что это как бы перевод дыхания. А, впрочем, фиг его знает - не разбираюсь я в стехах
читать уметь надо :Р
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Словно пятна на белой рубахе,
проступали похмельные страхи,
да поглядывал косо таксист.
И химичил чего-то такое,
и почёсывал ухо тугое,
и себе говорил я «окстись».
Ты славянскими бреднями бредишь,
ты домой непременно доедешь,
он не призрак, не смерти, никто.
Молчаливый работник приварка,
он по жизни из пятого парка,
обыватель, водитель авто.
Заклиная мятущийся разум,
зарекался я тополем, вязом,
овощным, продуктовым, — трясло, —
ослепительным небом на вырост.
Бог не фраер, не выдаст, не выдаст.
И какое сегодня число?
Ничего-то три дня не узнает,
на четвёртый в слезах опознает,
ну а юная мисс между тем,
проезжая по острову в кэбе,
заприметит явление в небе:
кто-то в шашечках весь пролетел.
2
Усыпала платформу лузгой,
удушала духами «Кармен»,
на один вдохновляла другой
с перекрёстною рифмой катрен.
Я боюсь, она скажет в конце:
своего ты стыдился лица,
как писал — изменялся в лице.
Так меняется у мертвеца.
То во образе дивного сна
Амстердам, и Стокгольм, и Брюссель
то бессонница, Танька одна,
лесопарковой зоны газель.
Шутки ради носила манок,
поцелуй — говорила — сюда.
В коридоре бесился щенок,
но гулять не спешили с утра.
Да и дружба была хороша,
то не спички гремят в коробке —
то шуршит в коробке анаша
камышом на волшебной реке.
Удалось. И не надо му-му.
Сдачи тоже не надо. Сбылось.
Непостижное, в общем, уму.
Пролетевшее, в общем, насквозь.
3
Говори, не тушуйся, о главном:
о бретельке на тонком плече,
поведенье замка своенравном,
заточённом под коврик ключе.
Дверь откроется — и на паркете,
растекаясь, рябит светотень,
на жестянке, на стоптанной кеде.
Лень прибраться и выбросить лень.
Ты не знала, как это по-русски.
На коленях держала словарь.
Чай вприкуску. На этой «прикуске»
осторожно, язык не сломай.
Воспалённые взгляды туземца.
Танцы-шманцы, бретелька, плечо.
Но не надо до самого сердца.
Осторожно, не поздно ещё.
Будьте бдительны, юная леди.
Образумься, дитя пустырей.
На рассказ о счастливом билете
есть у Бога рассказ постарей.
Но, обнявшись над невским гранитом,
эти двое стоят дотемна.
И матрёшка с пятном знаменитым
на Арбате приобретена.
4
«Интурист», телеграф, жилой
дом по левую — Боже мой —
руку. Лестничный марш, ступень
за ступенью... Куда теперь?
Что нам лестничный марш поёт?
То, что лестничный всё пролёт.
Это можно истолковать
в смысле «стоит ли тосковать?».
И ещё. У Никитских врат
сто на брата — и чёрт не брат,
под охраною всех властей
странный дом из одних гостей.
Здесь проездом томился Блок,
а на память — хоть шерсти клок.
Заключим его в медальон,
до отбитых краёв дольём.
Боже правый, своим перстом
эти крыши пометь крестом,
аки крыши госпиталей.
В день назначенный пожалей.
5
Через сиваш моей памяти, через
кофе столовский и чай бочковой,
через по кругу запущенный херес
в дебрях черёмухи у кольцевой,
«Баней» Толстого разбуженный эрос,
выбор профессии, путь роковой.
Тех ещё виршей первейшую читку,
страшный народ — борода к бороде,
слух напрягающий. Небо с овчинку,
сомнамбулический ход по воде.
Через погост раскусивших начинку.
Далее, как говорится, везде.
Знаешь, пока все носились со мною,
мне предносилось виденье твоё.
Вот я на вороте пятна замою,
переменю торопливо бельё.
Радуйся — ангел стоит за спиною!
Но почему опершись на копьё?
1991
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.