Сентябрь дождлив и пасмурен, и зябок.
Не вечно бабьелетнее тепло.
Река сера. И падалица яблок,
Пока ещё пестреющая ярко,
Гниёт в траве, теряя цвет и плоть...
Подвластный увяданию и тленью,
О, сколько сентябрей ты отдышал,
Чтоб астмы бронхиальной обостренью
В густеющей промозглости осенней
Не вняла обострённая душа!
И слышала - не липкий хрип и кашель,
А трепет отживающих осок,
Как родственность связующую нашу
С любой былинкой, с веточкою каждой,
Вобравшей и вернувшей в землю сок…
Нас тихо сживает со света
и ласково сводит с ума
покладистых - музыка эта,
строптивых - музыка сама.
Ну чем, как не этим, в Париже
заняться - сгореть изнутри?
Цыганское "по-го-во-ри-же"
вот так по слогам повтори.
И произнесённое трижды
на север, на ветер, навзрыд -
оно не обманет. Поди ж ты,
горит. Как солома горит!
Поехали, сено-солома,
листва на бульварном кольце...
И запахом мяса сырого
дымок отзовётся в конце.
А музыка ахнет гитаркой,
пускаясь наперегонки,
слабея и делаясь яркой,
как в поле ночном огоньки.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
