В явь дяди Фрейда, в тайные комнаты
я приходила к себе инкогнито –
слушать, как рястом полы лысеют,
щупать крысиные сны в лазейках,
с ног отчищать говорливое олово
слабых солдатиков, крысоловово
соло с засаленных снять заушных
виселиц…
Но мне другое нужно
было:
услышать, как с криком «мамочки!»
мать меня гнала из божьей рамочки
маточной, как я молчала матерно
в первой поднебной холодной вмятине,
как я у той, что страдала зубками,
хныканьем спрашивала: «зовут тебя
как?» –
и она, кроха-кактус-комнатный,
не раскрывала своё инкогнито,
чтоб я её, как отцёнка-мальчика,
дольше жизни в себе же нянчила
на взросло-девичьих показушных
праздниках –
вот что мне было нужно!
Но каждый раз в моих ранках-трещинках
пахло не мальчиком и не женщиной,
ныло не матерью перемолотой –
маленькой девочкой в тёмной комнате,
крохотной дурой, которой снится,
что забрела по колено в Стикса
сталь закаляющие воланчики –
волны –
за призраком
тени
мячика.
На войне убивают.
Раз — и нету бойца.
А в тылу умирают
Просто так без конца.
От такой-то истомы,
От предвестья беды,
От лимфомы, саркомы,
В общем, от ерунды.
Умирают нагими
На соседской жене.
На войне только гибель.
Смерти нет на войне.
Смерть заводится в темных
И прохладных местах.
Обитателя комнат
Соблазняет в мечтах.
Заползает по-змейски
Обреченному в рот.
И бывает от смерти
Убегают на фронт.
Где стальные богини —
Огневая страда.
Где зерно, что погибнет,
Не умрет никогда.
2022
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
