Я не откажусь снова прожить свою жизнь от начала до конца. Я только попрошу права, которым пользуются авторы: исправить во втором издании ошибки первого
Троллейбус клюнул, тянет провод.
Открылось брюхо, заходи,
Иона, друг мой бестолковый.
Успокоительно гудит
электродвигатель под кожей,
а стекла - чистый цианид.
Идет налево - песню сложит,
направо - сказку сочинит
про дым из труб, про свет и тени,
про этанол, валокордин,
про городские наважденья,
про мимолетное движенье -
синичка на ветвях! Сидим,
увидим чудо - хором ахнем,
к стеклу прилипнем поплотней.
Здесь русский дух, здесь луком пахнет
лицо, прижатое к спине.
За горизонтом бродят лужи
и мочат смердов у пивных.
Троллейбус в парк - подобно смерти,
одеты мы не по погоде.
На плачь, Иона, ну же, ну же,
мы у конечной. Спасены.
Я, я, я. Что за дикое слово!
Неужели вон тот - это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?
Разве мальчик, в Останкине летом
Танцевавший на дачных балах,
Это я, тот, кто каждым ответом
Желторотым внушает поэтам
Отвращение, злобу и страх?
Разве тот, кто в полночные споры
Всю мальчишечью вкладывал прыть,
Это я, тот же самый, который
На трагические разговоры
Научился молчать и шутить?
Впрочем - так и всегда на средине
Рокового земного пути:
От ничтожной причины - к причине,
А глядишь - заплутался в пустыне,
И своих же следов не найти.
Да, меня не пантера прыжками
На парижский чердак загнала.
И Виргилия нет за плечами
Только есть одиночество - в раме
Говорящего правду стекла.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
