Длина дома соотносится с полуденной тенью,
высота - с птичьим щебетом.
Холод горящих конфорок,
внутренняя темнота люстры,
неслышные шаги.
Громкие,
непереносимые шаги -
я прячусь в себя –
словно зайцы в лодку Мазая.
В доме - комод и шляпа,
светлый низ пола, тёмный верх -
противостояние телесного и небесного -
дом,
как слепок искаженного сознания:
костры на потолке,
солнечные зайчики, пойманные зеркалом
и переданные дальше -
в оплату проезда.
А я не платил:
скрывался, таился, принимал
серьезные
выражения лица.
Но
когда контролёры приходят,
самое время состряпать отчёт.
Время истекает.
Время не истечёт
никогда.
Можно сидеть и взгляд направлять,
свою тайну хранить
не особо и пряча:
в кармане плаща;
сжимая в руке за жилеткой
или просто за спину убрав,
или - ставя на полку
для всеобщего взгляда,
который никогда не подметит
очевидного.
Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит.
Достать пролетку. За шесть гривен,
Чрез благовест, чрез клик колес,
Перенестись туда, где ливень
Еще шумней чернил и слез.
Где, как обугленные груши,
С деревьев тысячи грачей
Сорвутся в лужи и обрушат
Сухую грусть на дно очей.
Под ней проталины чернеют,
И ветер криками изрыт,
И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд.
<1912, 1928>
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
