Ух, какие вороны, какие вороны
В январе надзирают мои небосклоны -
Толстобрюхие, грузные аэростаты
Как во время блокады, во время блокады!
Вот с высот налетают, хвостатые бомбы,
Вот по мусорным бакам орудуют, зомби;
Вот в пара́х самогонных морозного рая -
Мутноглазые фраеры - песни горланят!
И куда ни укроюсь, куда ни шагаю -
Всё на вышках охранных сидят, вертухаи,
По периметрам дней, расколючив пунктиры…
На заборах, на ветках - везде конвоиры!
Вот такие вороны - орланы-вороны! -
Разделили мне землю и небо - на зоны;
Коль не выклюют глаз, коль ушей не оглушат,
Так сшибут, подомнут под тяжёлые туши.
Но ведь я уже про́жил все смерти и страхи,
Все осадные зимы, режимы, ГУЛАГи,
Все заразные зоны, все лютые сроки…
Но ведь я уже ожил - в заветные строки!
Что взошли из зерна над костьми Чекмарёва,
Из свинца, залетевшего в грудь Гумилёва,
Из разбитых, беззубых васильевских дёсен,
Из кровавого пуха корниловских вёсен.
Только я уже тёрся колымским загаром
По шаламовским психиатрическим нарам,
И у мусорных баков в кутиловских скверах
Я уже побродяжничал - не в полумерах!
Потому я не вправе на мир обозлиться -
Мир, в котором жестоки, конечно, не птицы,
И в котором, по счастью, не только вороны
Населяют святые мои небосклоны!
Хотелось бы поесть борща
и что-то сделать сообща:
пойти на улицу с плакатом,
напиться, подписать протест,
уехать прочь из этих мест
и дверью хлопнуть. Да куда там.
Не то что держат взаперти,
а просто некуда идти:
в кино ремонт, а в бане были.
На перекресток – обонять
бензин, болтаться, обгонять
толпу, себя, автомобили.
Фонарь трясется на столбе,
двоит, троит друзей в толпе:
тот – лирик в форме заявлений,
тот – мастер петь обиняком,
а тот – гуляет бедняком,
подъяв кулак, что твой Евгений.
Родимых улиц шумный крест
венчают храмы этих мест.
Два – в память воинских событий.
Что моряков, что пушкарей,
чугунных пушек, якорей,
мечей, цепей, кровопролитий!
А третий, главный, храм, увы,
златой лишился головы,
зато одет в гранитный китель.
Там в окнах никогда не спят,
и тех, кто нынче там распят,
не посещает небожитель.
"Голым-гола ночная мгла".
Толпа к собору притекла,
и ночь, с востока начиная,
задергала колокола,
и от своих свечей зажгла
сердца мистерия ночная.
Дохлебан борщ, а каша не
доедена, но уж кашне
мать поправляет на подростке.
Свистит мильтон. Звонит звонарь.
Но главное – шумит словарь,
словарь шумит на перекрестке.
душа крест человек чело
век вещь пространство ничего
сад воздух время море рыба
чернила пыль пол потолок
бумага мышь мысль мотылек
снег мрамор дерево спасибо
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
