"Бог умер", — Ницше. "Ницше умер", — Бог.
И Леннон умер yesterday, imagine?
А Ленин жил, а Ленин жив — итог
сакральных действий /вырежем-подрежем
и молодильных яблочек мешок
зашьём в нутро пустое/ — аве, отче!
А отче прорастать травой не хочет —
распорки ног толкают зиккурат,
опутанный натянутою жилой.
Пусть говорят в народе — не до жиру,
но будут жилы, будет и парад
на самой красной площади планеты,
когда раскрасит утро трупным цветом
и стены древнего, и нити эстакад.
А нити эти слабы и хрупки,
мумифицированный плод сжимает горло,
и сердце замирает от тоски
за родину, за утро и за город,
в чьем чреве разлагается божок
неупокоенный — амОк! амОк! амОк!
Да знаю — Амок. ЗАмок и замОк.
"Бог умер", — Ницше. "Ницше умер", — Бог.
Он вынул вино из портфеля,
наполнил стакан в тишине.
Над крышами башня Эйфеля
торчала в открытом окне.
Заката багровая кромка
кропила отлив жестяной.
"...vraiment çа finit trop mal", – громко
вдруг кто-то сказал за стеной.
Такая случайная фраза
в такие печальные дни
бросает на кухню, где газа
довольно – лишь кран крутани.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
