Я разучился вам писать
Шорт-месседжи, короткие как выстрел.
И не терзаю больше вас
Своей шальною дерзкой мыслью.
Я разучился собирать
Трофеи ваши меховые.
Пусть их орда, да и нас рать.
Добрыня получил по вые.
Упал ковёр, сгорел шатёр,
В цейтноте стрелка задрожала.
Но ум по-прежнему остёр.
Хоть и немного, но – немало.
Луч солнца в окна утром ранним.
Закончу, enter утоплю:
Наташи,
Женьки,
Юльки,
Ани!
Я вас по-прежнему люблю.
Конькобежец и первенец, веком гонимый взашей
Под морозную пыль образуемых вновь падежей.
Часто пишется казнь, а читается правильно — песнь,
Может быть, простота — уязвимая смертью болезнь?
Прямизна нашей речи не только пугач для детей —
Не бумажные дести, а вести спасают людей.
Как стрекозы садятся, не чуя воды, в камыши,
Налетели на мертвого жирные карандаши.
На коленях держали для славных потомков листы,
Рисовали, просили прощенья у каждой черты.
Меж тобой и страной ледяная рождается связь —
Так лежи, молодей и лежи, бесконечно прямясь.
Да не спросят тебя молодые, грядущие те,
Каково тебе там в пустоте, в чистоте, сироте...
10—11 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.