Оперу еще так недавно писал, мерно читал рэп;
отбивал степ, танцевал матчиш.
Опер Брэд Берирэй, бывший сантехник РЭП,
в ухо бубнил: «На носу игил, а ты все ворчишь.
Глубже вгрызайся в суть (поднимаешь муть,
бегаешь по верхам), давай, оседлай бархан.
Что, де, за самиздат, в первой строке уснуть».
В первой строке (уснуть), если бы не ее грудь.
«Шире бери кнопки на «блакберри».
Если бы не ее е, надо б стирать белье(?);
мушка дрожит, в потной руке цевье»…
Если тебя бьют – бери, если дают – беги.
Я и писал: «Затеряться в толпе себя».
Он и твердил: «Завтра сегодня, как есть – вчера».
И я лежал в застенчивой темноте,
и он бежал: топот в глазах и в груди кинжал.
И я светил в ил, я светил… много куда светил.
Да, это я светил светом ночных светил.
И он входил в лес, набирал вес, заходил в дом
сон за сном, глаз, за сома – сом, за глаз, ниночка, тили бом.
Татуировка на канделябре «дядя митяй – лентяй»;
все, что завтра останется – берестяной гамбит.
Груди повисли, твердое на руках дитя…
Не поминай любимая, завтра лечу бомбить
За окошком свету мало,
белый снег валит-валит.
Возле Курского вокзала
домик маленький стоит.
За окошком свету нету.
Из-за шторок не идет.
Там печатают поэта —
шесть копеек разворот.
Сторож спит, культурно пьяный,
бригадир не настучит;
на машине иностранной
аккуратно счетчик сбит.
Без напряга, без подлянки
дело верное идет
на Ордынке, на Полянке,
возле Яузских ворот...
Эту книжку в ползарплаты
и нестрашную на вид
в коридорах Госиздата
вам никто не подарит.
Эта книжка ночью поздней,
как сказал один пиит,
под подушкой дышит грозно,
как крамольный динамит.
И за то, что много света
в этой книжке между строк,
два молоденьких поэта
получают первый срок.
Первый срок всегда короткий,
а добавочный — длинней,
там, где рыбой кормят четко,
но без вилок и ножей.
И пока их, как на мине,
далеко заволокло,
пританцовывать вело,
что-то сдвинулось над ними,
в небесах произошло.
За окошком света нету.
Прорубив его в стене,
запрещенного поэта
напечатали в стране.
Против лома нет приема,
и крамольный динамит
без особенного грома
прямо в камере стоит.
Два подельника ужасных,
два бандита — Бог ты мой! —
недолеченных, мосластых
по Шоссе Энтузиастов
возвращаются домой.
И кому все это надо,
и зачем весь этот бред,
не ответит ни Лубянка,
ни Ордынка, ни Полянка,
ни подземный Ленсовет,
как сказал другой поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
