Я бы не стал давать оценку таким образом:
это хорошо, это плохо. С оценкой в принципе сложно. Можно точно сказать, что нравится, но когда не нравится или не затрагивает, на мой взгляд, это не значит, что это плохо. Я допускаю, что я не могу понять каких-то переживаний, например.
пока неясно, мало стихов выложили Вы. ну хотя бы подборку 10-12, там можно общё сказать, а так идёте верно вроде, тока шаг неровный пока( ну моё конечно мнение).
Выше сказали, что ритм и рифмы не делают стихи стихами. Я бы сказал, что именно они и делают. Вопрос в том, что делает стихи плохими и хорошими?
В вашем тексте хромает структура. Обратите внимание, каждая строка (две строки) - это одно простое предложение, похожее на несамостоятельную фразу. И все стихотворение - их последовательность. Это создает ощущение неестественности. Хороший стих, по моему мнению, должен также иметь и интересные композиционные решения более высокого порядка, нежели рифма и ритм.
ЗЫ Самое печальное, что, написав это, я одновременно с критикой провел сеанс самокритики. Мои вирши страдают ровно той же хворью.
На мой взгляд, всё таки несколько заштампованно, опять же: серые тучи - серые мысли в одной строфе - это слишком. Но в целом есть куда стремиться)))
Буду стремиться )
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Закат, покидая веранду, задерживается на самоваре.
Но чай остыл или выпит; в блюдце с вареньем - муха.
И тяжелый шиньон очень к лицу Варваре
Андреевне, в профиль - особенно. Крахмальная блузка глухо
застегнута у подбородка. В кресле, с погасшей трубкой,
Вяльцев шуршит газетой с речью Недоброво.
У Варвары Андреевны под шелестящей юбкой
ни-че-го.
Рояль чернеет в гостиной, прислушиваясь к овации
жестких листьев боярышника. Взятые наугад
аккорды студента Максимова будят в саду цикад,
и утки в прозрачном небе, в предчувствии авиации,
плывут в направленьи Германии. Лампа не зажжена,
и Дуня тайком в кабинете читает письмо от Никки.
Дурнушка, но как сложена! и так не похожа на
книги.
Поэтому Эрлих морщится, когда Карташев зовет
сразиться в картишки с ним, доктором и Пригожиным.
Легче прихлопнуть муху, чем отмахнуться от
мыслей о голой племяннице, спасающейся на кожаном
диване от комаров и от жары вообще.
Пригожин сдает, как ест, всем животом на столике.
Спросить, что ли, доктора о небольшом прыще?
Но стоит ли?
Душные летние сумерки, близорукое время дня,
пора, когда всякое целое теряет одну десятую.
"Вас в коломянковой паре можно принять за статую
в дальнем конце аллеи, Петр Ильич". "Меня?" -
смущается деланно Эрлих, протирая платком пенсне.
Но правда: близкое в сумерках сходится в чем-то с далью,
и Эрлих пытается вспомнить, сколько раз он имел Наталью
Федоровну во сне.
Но любит ли Вяльцева доктора? Деревья со всех сторон
липнут к распахнутым окнам усадьбы, как девки к парню.
У них и следует спрашивать, у ихних ворон и крон,
у вяза, проникшего в частности к Варваре Андреевне в спальню;
он единственный видит хозяйку в одних чулках.
Снаружи Дуня зовет купаться в вечернем озере.
Вскочить, опрокинув столик! Но трудно, когда в руках
все козыри.
И хор цикад нарастает по мере того, как число
звезд в саду увеличивается, и кажется ихним голосом.
Что - если в самом деле? "Куда меня занесло?" -
думает Эрлих, возясь в дощатом сортире с поясом.
До станции - тридцать верст; где-то петух поет.
Студент, расстегнув тужурку, упрекает министров в косности.
В провинции тоже никто никому не дает.
Как в космосе.
1993
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.