Разрыдается осень и слёзы на головы выльет,
И положит на душу свою покаянную медь.
Я к тебе прилететь не смогу. Мне подрезали крылья,
А другим до весны отрасти ну никак не успеть.
Нам уже никогда не сплести наши нежные руки,
Не запеть от восторга в просторах небесных колец.
Я пешком обучаюсь ходить, подчиняясь разлуке
Между мной и тобой, между болью уставших сердец.
Обучаюсь меж строчек стихов различать позывные,
Посылать с перелётными птицами срочный ответ.
Мы как две половинки судьбы, той, что порознь ныне,
И для встречи у нас ни единой возможности нет.
Но я рву и взрываю Всемирную Сеть-паутину,
Исковерканной рифмой ложусь на страницу твою:
«Здравствуй, радость моя! Не исчез я, не сгинул!
Я тебе и без крыльев о нашей любви пропою...»
Разрыдается осень и слёзы на головы выльет,
О весне вспоминая, прильнёт безутешно к плечу.
...Мне по самое сердце обрезали белые крылья,
Но они отрастут! И тогда я к тебе прилечу...
"Скоро тринадцать лет, как соловей из клетки
вырвался и улетел. И, на ночь глядя, таблетки
богдыхан запивает кровью проштрафившегося портного,
откидывается на подушки и, включив заводного,
погружается в сон, убаюканный ровной песней.
Вот такие теперь мы празднуем в Поднебесной
невеселые, нечетные годовщины.
Специальное зеркало, разглаживающее морщины,
каждый год дорожает. Наш маленький сад в упадке.
Небо тоже исколото шпилями, как лопатки
и затылок больного (которого только спину
мы и видим). И я иногда объясняю сыну
богдыхана природу звезд, а он отпускает шутки.
Это письмо от твоей, возлюбленный, Дикой Утки
писано тушью на рисовой тонкой бумаге, что дала мне императрица.
Почему-то вокруг все больше бумаги, все меньше риса".
II
"Дорога в тысячу ли начинается с одного
шага, - гласит пословица. Жалко, что от него
не зависит дорога обратно, превосходящая многократно
тысячу ли. Особенно отсчитывая от "о".
Одна ли тысяча ли, две ли тысячи ли -
тысяча означает, что ты сейчас вдали
от родимого крова, и зараза бессмысленности со слова
перекидывается на цифры; особенно на нули.
Ветер несет нас на Запад, как желтые семена
из лопнувшего стручка, - туда, где стоит Стена.
На фоне ее человек уродлив и страшен, как иероглиф,
как любые другие неразборчивые письмена.
Движенье в одну сторону превращает меня
в нечто вытянутое, как голова коня.
Силы, жившие в теле, ушли на трение тени
о сухие колосья дикого ячменя".
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
