У подножья прибрежной скалы
восседал одинокий тигр.
Замерев, наблюдал
за игрой белоснежных чаек,
размышляя о том,
как неправильно выкроен
этот мир
под лекала иллюзий,
напрасных надежд и отчаяния.
И никак не распутывался
сомнений клубок, измотав
и разрезав
тигриную сущность
на равные части:
Если глянуть с одной стороны,
чайки — птицы, добыча, еда.
А с другой — это крылья,
свобода, парение, счастье!
Кто бы знал, где тут выход!
Дилемме не высечь
из камня огня...
Море билось в досаде о скалы,
сочувствуя, веря.
Только чайки резвились,
и сильными крыльями небо обняв,
так кричали!
Роняя нечаянно белые перья...
Штрихи и точки нотного письма.
Кленовый лист на стареньком пюпитре.
Идет смычок, и слышится зима.
Ртом горьким улыбнись и слезы вытри,
Здесь осень музицирует сама.
Играй, октябрь, зажмурься, не дыши.
Вольно мне было музыке не верить,
Кощунствовать, угрюмо браконьерить
В скрипичном заповеднике души.
Вольно мне очутиться на краю
И музыку, наперсницу мою, -
Все тридцать три широких оборота -
Уродовать семьюдестью восьмью
Вращениями хриплого фокстрота.
Условимся о гибели молчать.
В застолье нету места укоризне
И жалости. Мне скоро двадцать пять,
Мне по карману праздник этой жизни.
Холодные созвездия горят.
Глухого мирозданья не корят
Остывшие Ока, Шексна и Припять.
Поэтому я предлагаю выпить
За жизнь с листа и веру наугад.
За трепет барабанных перепонок.
В последний день, когда меня спросонок
По имени окликнут в тишине,
Неведомый пробудится ребенок
И втайне затоскует обо мне.
Условимся о гибели молчок.
Нам вечность беззаботная не светит.
А если кто и выронит смычок,
То музыка сама себе ответит.
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
