Валерий, возвращаю должок. В смысле обещал сказать пару слов о вашем стихе в шорт-ленте, но пока собирался - поезд, как говориться, ушел и быт не дремлет. Поезд ушел, перрон опустел, а горечь и досада от невысказанного осталась. Не обессудьте.
Итак, искомый мною космос. Есть космос. Два космоса даже. Один статичный, прошедший рождение и застрявший в становлении микрокосм – личный остров души. Другой космос – живой океан, лучше сказать “вечно-тайно-живущий”, как воплощение даосского У-Вэй «деяние через недеяние». Сразу приходит на память : «Дао не делает ничего, однако ничего не остается несделанным”. И вся коллизия стиха – невозможность разрешения противоречия двух космосов. Пока-невозможность.
Мотив протеста против сложившегося и ожидание грядущего разрешения - очень силен. Чувствуется кожей противостояние никогда не спящего, вечно ворочающегося океана, окружающего некий изолированный от прочего мира островок, с его автоматическими, суетными “делами” и набившими оскомину инфантильными “деталями оборудования жизни” - лицами, делами и желаниями и т.п. – «зависание», в общем. Желание перемен и проглядывающий подспудный страх перемен.
Все великолепно выписано, сочно и выпукло, и , в то же время, мягко иронично, с легкой ноткой трагичной грусти.
Думается, что ноги растут из окружающей вас (и нас) текущей реальности, “зависшей неопределенности”. Да и возрастное тоже добавляет, мне кажется. Но, в принципе, не важно откуда ноги растут, главное - выросли и надо что-то с ними делать. Встать на них штоль? (думает)
Да, наверное. Спасибо.
Главное, что получилось выразить - причину, по которой человек живет, даже когда дышать нечем.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Когда менты мне репу расшибут,
лишив меня и разума и чести
за хмель, за матерок, за то, что тут
ЗДЕСЬ САТЬ НЕЛЬЗЯ МОЛЧАТЬ СТОЯТЬ НА МЕСТЕ.
Тогда, наверно, вырвется вовне,
потянется по сумрачным кварталам
былое или снившееся мне —
затейливым и тихим карнавалом.
Наташа. Саша. Лёша. Алексей.
Пьеро, сложивший лодочкой ладони.
Шарманщик в окруженьи голубей.
Русалки. Гномы. Ангелы и кони.
Училки. Подхалимы. Подлецы.
Два прапорщика из военкомата.
Киношные смешные мертвецы,
исчадье пластилинового ада.
Денис Давыдов. Батюшков смешной.
Некрасов желчный.
Вяземский усталый.
Весталка, что склонялась надо мной,
и фея, что мой дом оберегала.
И проч., и проч., и проч., и проч., и проч.
Я сам не знаю то, что знает память.
Идите к чёрту, удаляйтесь в ночь.
От силы две строфы могу добавить.
Три женщины. Три школьницы. Одна
с косичками, другая в платье строгом,
закрашена у третьей седина.
За всех троих отвечу перед Богом.
Мы умерли. Озвучит сей предмет
музыкою, что мной была любима,
за три рубля запроданный кларнет
безвестного Синявина Вадима.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.