Какой-то неведомой тьмы шестерёнки
сцепил ненавистный божок,
потёр волосатые клешни-ручонки,
сусальную свечку зажёг.
В уснувшей квартире в Москве, на Волхонке,
взревел, как белуга, звонок.
–Тебя к телефону! Немедленно, Боря, –
а голос белее, чем мел.
И Боря спросонья с женою не спорит,
он вброд переходит кровавое море
меж стенкой, столом и лубянской тюрьмою...
За десять шагов поседел.
Не скажет привет, о погоде не спросит
пыхтящая трубка-генсек.
– Вам нравится некто по имени Осип?
Хороший ли он человек?
Он стал небожителем?.. Видимо, "косит".
Серебряный кончился век.
Стихи нам подарит ремесленник, пахарь,
которому лавры горчат.
Признайтесь открыто, что дали Вы маху.
Другому, увы, предназначена плаха.
Достаньте чернил, но не вздумайте плакать. –
И трубка летит на рычаг.
Осталось промолвить: спасибо за морок,
за острый топор палача,
за всех прокажённых, чумных и здоровых,
положенных в ров сгоряча...
На весь одинокий раздавленный город
одна не задута свеча.
Один "предатель выкрест", а второй "презренный жид". Только первый в глазах Бога, а второй по мнению быдла.
Боря, хоть и переживал, но не долго и не сильно и виноватым считал Осипа.
Боря за этот разговор оправдывался до конца жизни, допустим. А ещё и второго ждал. Типа, всё объяснить. Но не дождался)
А Ося ни в чём не виноват вообще. Он просто стихи писал.
.
Впервые не знаю, что ответить)))
жаль, что раньше не прочла
я бы свой сняла с шорта
потрясающий стих у вас
Да что Вы) Эти шорты давно не в моде)
Спасибо!
Молодец! Как в этот шорт зайти)))
Привет, дачница!
Да всё, проехали)))
Спасибо!
Хорошее стихотворение. Пропущено через сердце!
Поздравляю, Еж!))
Ежичек, поздравляю))
Надеялась на золото)
Но серебро тоже классно)))
Удачи, дорогой))
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты, где выглядят смешно и жалко сирень и прочие цветы, есть дом шестнадцатиэтажный, у дома тополь или клен стоит ненужный и усталый, в пустое небо устремлен; стоит под тополем скамейка, и, лбом уткнувшийся в ладонь, на ней уснул и видит море писатель Дима Рябоконь.
Он развязал и выпил водки, он на хер из дому ушел, он захотел уехать к морю, но до вокзала не дошел. Он захотел уехать к морю, оно — страдания предел. Проматерился, проревелся и на скамейке захрапел.
Но море сине-голубое, оно само к нему пришло и, утреннее и родное, заулыбалося светло. И Дима тоже улыбнулся. И, хоть недвижимый лежал, худой, и лысый, и беззубый, он прямо к морю побежал. Бежит и видит человека на золотом на берегу.
А это я никак до моря доехать тоже не могу — уснул, качаясь на качели, вокруг какие-то кусты. В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.