СТИХ УДИВИТЕЛЬНОЙ ДАМЕ, В КРАСНОЙ ШИРОКОПОЛОЙ ШЛЯПЕ, КОРОТКОЙ БЕЛОЙ КУРТОЧКЕ И С ВОЛШЕБНЫМИ ВОСТОЧНЫМИ ГЛАЗАМИ, ЯВЛЕННОЙ МНЕ В КАБИНЕ ТРАМВАЯ МАРШРУТА № 26 НА ОСТАНОВКЕ «ДАНИЛОВСКОЕ КЛАДБИЩЕ» В 19:28 28.10.05
Вечерело. Снежок сыпал тощенький,
Грыз поземкою улицы снулые.
В шарф затравлено спрятавшись скулами,
Выл фонарик на глохнущей площади.
Взляд направо – кладбище Даниловское,
Взляд налево – рок-клуб дымом пьяный,
И пустырь с почерневшим бурьяном,
А в бурьяне - все казни египетски.
Вы! явились в сиянье меж улочек,
Оглашая Вселенную звоном,
В колеснице – гневливом вагоне –
Усть-катавском трамвае с иголочки.
Ваша шляпа, как спелое пламя!
Ваша куртка сродни непорочности.
Гавань истины в мире Непрочности,
Преклоняюсь безмолвно пред Вами!
С Вас писать бы Джоконду и "Гернику",
Не сыскать мне для Вас даже имени...
Ах, спасибо, что довезли меня
От кладбища до улицы Шверника!
Меня преследуют две-три случайных фразы,
Весь день твержу: печаль моя жирна...
О Боже, как жирны и синеглазы
Стрекозы смерти, как лазурь черна.
Где первородство? где счастливая повадка?
Где плавкий ястребок на самом дне очей?
Где вежество? где горькая украдка?
Где ясный стан? где прямизна речей,
Запутанных, как честные зигзаги
У конькобежца в пламень голубой, —
Морозный пух в железной крутят тяге,
С голуботвердой чокаясь рекой.
Ему солей трехъярусных растворы,
И мудрецов германских голоса,
И русских первенцев блистательные споры
Представились в полвека, в полчаса.
И вдруг открылась музыка в засаде,
Уже не хищницей лиясь из-под смычков,
Не ради слуха или неги ради,
Лиясь для мышц и бьющихся висков,
Лиясь для ласковой, только что снятой маски,
Для пальцев гипсовых, не держащих пера,
Для укрупненных губ, для укрепленной ласки
Крупнозернистого покоя и добра.
Дышали шуб меха, плечо к плечу теснилось,
Кипела киноварь здоровья, кровь и пот —
Сон в оболочке сна, внутри которой снилось
На полшага продвинуться вперед.
А посреди толпы стоял гравировальщик,
Готовясь перенесть на истинную медь
То, что обугливший бумагу рисовальщик
Лишь крохоборствуя успел запечатлеть.
Как будто я повис на собственных ресницах,
И созревающий и тянущийся весь, —
Доколе не сорвусь, разыгрываю в лицах
Единственное, что мы знаем днесь...
16 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
