Есть что-то в каждой осени такое,
Что мне способно растревожить душу.
Нависли тучи над Москвой-рекою,
Кричат вороны - серые кликуши,
Торопится покрыть дорожки в сквере
Опавших листьев золотая смальта....
И снова ощущением потери
Сквозит из незакрытого гештальта.
Ты был невыносим. Поручик Ржевский.
Инфант террибль. Бестолочь. Повеса.
Ты требовал внимания, по-детски
Не признавая рамок политеса.
Ты ревновал. Ты не давал прохода.
Звонил ночами, близких беспокоя...
Но почему тебя, спустя три года,
Я вспоминаю с нежностью такою?
Небрежно отклонив твою влюбленность,
Я поспешила - и осталась эта
Незавершенность, недоговоренность,
Нехватка рифмы на конце куплета.
Я мучаюсь одним вопросом, будни
Листая, как газетные страницы:
Будь я тогда немного безрассудней,
Могло у нас хоть что-то получиться?
Нас тихо сживает со света
и ласково сводит с ума
покладистых - музыка эта,
строптивых - музыка сама.
Ну чем, как не этим, в Париже
заняться - сгореть изнутри?
Цыганское "по-го-во-ри-же"
вот так по слогам повтори.
И произнесённое трижды
на север, на ветер, навзрыд -
оно не обманет. Поди ж ты,
горит. Как солома горит!
Поехали, сено-солома,
листва на бульварном кольце...
И запахом мяса сырого
дымок отзовётся в конце.
А музыка ахнет гитаркой,
пускаясь наперегонки,
слабея и делаясь яркой,
как в поле ночном огоньки.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
