Мой ангел, умоляю, дай мне знак –
Любой – хотя бы взгляд, хотя бы жест!
Кинь мне в ладонь внимания пятак,
Я третий день твой сторожу подъезд.
Я псом готов к ногам твоим припасть
И псом же выть, когда ты не со мной.
Имея надо мной такую власть,
Будь милосердна, двери мне открой!
Опять ты здесь, докучливый мальчишка?
Ты безнадежен, я же говорила.
И голос твой, и свитер твой, и стрижка,
И усики твои - мне все постыло.
Что ты за мною ходишь, как собака,
Учуявшая вырезку свиную?
Хоть весь подъезд мне испиши, однако
Я никогда тебя не поцелую!
Красавица, не нужен маме зять?
Не виделись мы сколько? Года три?
Похорошела ты, ни дать ни взять.
Какие ножки – только посмотри!
Покрасилась не зря – отличный тон.
Короче слушай, что мы булки мнем?
Есть два билета на Селин Дион,
В субботу на Тургеневской. Пойдем?
Ой, я тебя не сразу и узнала!
Без усиков тебе намного лучше.
В субботу? Жаль, что времени так мало.
Селин Дион хотелось бы послушать.
Мне до субботы надо сделать лабы,
До сессии осталось три недели,
А так-то я, наверное, пошла бы,
И почему бы нет-то в самом деле?
Я в пятницу заеду. Ноги брей,
Купи пожрать и что-нибудь сваргань,
Но не клади укроп и сельдерей,
Зачем ты всюду сыплешь эту дрянь?
И выпечки не надо – ты и так
Поправилась на пару килограмм.
Займи до воскресенья четвертак?
Заказчики расплатятся – отдам.
Конечно, я все сделаю, мой милый,
Ну улыбнись, не надо бровки хмурить!
Я нижнее белье себе купила –
Ты обалдеешь – точно по фигуре!
Я так скучаю, приезжай скорее,
Плов приготовлю – кушай на здоровье.
Мне так приятно, что тебя я грею
Своей заботой, лаской и любовью.
Ну сколько можно мне надоедать?
Четырнадцать пропущенных звонков!
Я на природу ездил. Тишь да гладь,
Рыбалка, водка – отдых мужиков.
Мне от тебя нигде покоя нет,
Одни лишь слезы, жалобы одни.
Я задолбался слушать этот бред.
Иди ты к черту. Больше не звони.
Мой ангел, умоляю о прощенье,
Я слез своих показывать не буду,
Позволь мне за тобой бесплотной тенью
По белу свету следовать повсюду.
Стою под дверью, но войти не смею,
Отчаяньем доведена до края,
И этою ненужностью своею
Кого-то я себе напоминаю…
За примерное поведение
(взвейся жаворонком, сова!)
мне под утро придёт видение,
приведёт за собой слова.
Я в глаза своего безумия,
обернувшись совой, глядел.
Поединок — сова и мумия.
Полнолуния передел.
Прыг из трюма петрова ботика,
по великой равнине прыг,
европейская эта готика,
содрогающий своды крик.
Спеси сбили и дурь повыбили —
начала шелестеть, как рожь.
В нашем погребе в три погибели
не особенно поорёшь.
Содрогает мне душу шелестом
в чёрном бархате баронет,
бродит замком совиным щелистым
полукровкою, полунет.
С Люцифером ценой известною
рассчитался за мадригал,
непорочною звал Инцестою
и к сравнению прибегал
с белладонною, с мандрагорою...
Для затравки у Сатаны
заодно с табуном и сворою
и сравненья припасены...
Баронет и сестрица-мумия
мне с прононсом проговорят:
— Мы пришли на сеанс безумия
содрогаться на задний ряд.
— Вы пришли на сеанс терпения,
чёрный бархат и белена.
Здесь орфической силой пения
немощь ада одолена.
Люциферова периодика,
Там-где-нас-заждались-издат,
типографий подпольных готика.
Но Орфею до фени ад.
Удручённый унылым зрелищем,
как глубинкою гастролёр,
он по аду прошёл на бреющем,
Босха копию приобрёл.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
