"И в сочельник, в саму ночь,
Бог дает царице дочь..."
А.С. Пушкин, «Сказка о мертвой
царевне и о семи богатырях»
Зима стекает по стеклу
И носом шмыгает в трамваях.
Москва, как видно, привыкает
К предновогоднему теплу,
К тому, что во дворе трава,
К вечерним «ноль – плюс два, местами...»
К тому, что Ленинградка встанет,
Как только грянет минус два...
Но я другую зиму жду:
Мохнато-вьюжную, большую,
Где шубы, шаркая, шуруют
К метро по сколотому льду,
Где горбится под снегом ель,
Где взрослым так по-детски страшно,
Когда ветра скулят протяжно,
Почуяв скорую метель,
Где в саму полночь, в Новый год
Господь сыночка мне дает...
Слушай же, я обещаю и впредь
петь твое имя благое.
На ухо мне наступает медведь —
я подставляю другое.
Чу, колокольчик в ночи загремел.
Кто гоношит по грязи там?
Тянет безропотный русский размер
бричку с худым реквизитом.
Певчее горло дерет табачок.
В воздухе пахнет аптечкой.
Как увлечен суходрочкой сверчок
за крематорскою печкой!
А из трубы идиллический дым
(прямо на детский нагрудник).
«Этак и вправду умрешь молодым», —
вслух сокрушается путник.
Так себе песнь небольшим тиражом.
Жидкие аплодисменты.
Плеск подступающих к горлу с ножом
Яузы, Леты и Бренты.
Голос над степью, наплаканный всласть,
где они, пеший и конный?
Или выходит гримасами страсть
под баритон граммофонный?
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
