На маленькой горошине Земли
Загадив море, воздух, недра, реки,
Мы рассуждать о Космосе всё тщимся,
Поняв одно лишь
Слабеньким умишком-
Что мир - ну, да, как будто - бесконечен.
Но ожидая всё ж его конца,
И в страхе на пернатых уповая:
То Голубя мы с веткою оливы,
То Ворона с когтями ожидаем,
Чтоб закрепил убогих мыслей ткань.
Учите математику, невежды:
Начала нет, и нет конца у круга,
Который разместится на ладошке,
На лапке попугая,
На игле,
На гвоздике блохи, что подковал
Левша без всяких хитрых мелкоскопов.
А во Вселенной вам не счесть миров,
В которых Земли, блохи, попугаи,
Детей ладошки, в каждой из которых -
Тот круг, где затаилась бесконечность.
И сила мирового притяженья,
Которая не сгинет никогда,
Их собирает, вопреки разбегу
Галактик, чёрных дыр, давленью света.
Наивный детский лепет о распаде
Боязнью бесконечности рождён
Нам нужен то ли Бог, то ль чёрный Ворон,
Чтоб закрепить могучими когтями
Но что же?
- Наших мыслей распаденье
А миру нет до них и вовсе дела.
Он бесконечен.
Он - и чёрный Ворон,
Что чёрной точкой там, над головой.
За что я теоретиков люблю -
За непоколебимость их надежды
На точность предварительных расчетов,
На правильность Господних чертежей.
Откуда знать им о разрывах круга?
К примеру, круга кровообращенья?
Не смейте говорить, что он расширен
Разрывом до бескрайных величин -
Вы мне верните этот круг, ребенка,
Вы мне восстановите попугая
Из кучки перьев и ошметков мяса
И кровь по кругу запустите вновь!
Кто сможет это сделать - Бог ли, Ворон,
Хирург - того я назову Всевышним
И воспою дрожащими стихами,
И голосом восславлю материнским.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Когда я утром просыпаюсь,
я жизни заново учусь.
Друзья, как сложно выпить чаю.
Друзья мои, какую грусть
рождает сумрачное утро,
давно знакомый голосок,
газеты, стол, окошко, люстра.
«Не говори со мной, дружок».
Как тень слоняюсь по квартире,
гляжу в окно или курю.
Нет никого печальней в мире —
я это точно говорю.
И вот, друзья мои, я плачу,
шепчу, целуясь с пустотой:
«Для этой жизни предназначен
не я, но кто-нибудь иной —
он сильный, стройный, он, красивый,
живёт, живёт себе, как бог.
А боги всё ему простили
за то, что глуп и светлоок».
А я со скукой, с отвращеньем
мешаю в строчках боль и бред.
И нет на свете сожаленья,
и состраданья в мире нет.
1995, декабрь
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.