Так лист ложится на ладонь,
теплом притянут, как магнитом.
Он раньше не был знаменитым,
и нынче не грустит о том,
что отпустив, родная ветвь
о нем не вспомнит не заплачет.
Да мало ли подобных мачех
детей отправили в кювет.
Родных неназванных отцов,
как подлецов, ни счесть ни вычесть -
их можно только закавычить,
чтоб дальше не узнать в лицо.
Лег лист на палубу-ладонь.
И пусть он больше не печалит
вас, кто скопился на причале -
тепла души не тронет он.
Прощальный сонет Цурэна
Как лист увядший падает на душу
и тонет, не царапнув гладь души,
как птица, чуя приближенье стужи,
растаять в небе пасмурном спешит,
так я уйду, непонят и не принят,
в забвенье бедных, скаредных умов,
не тронув их сонетами своими,
которыми прославиться бы мог,
живи в другой стране, в другое время.
Возможно, на чужбине слаще мед -
лишенное привычной почвы древо
и в райских кущах вряд ли оживет.
Пусть я был дерзок, зол и неприятен,
зато не тратил искренность на ложь.
Сгорели в жарком пламени тетради,
свободен я. И вы свободны. Что ж,
шагнувшим в бездну не нужны слова.
И лживая, толпа всегда права.
"Скоро тринадцать лет, как соловей из клетки
вырвался и улетел. И, на ночь глядя, таблетки
богдыхан запивает кровью проштрафившегося портного,
откидывается на подушки и, включив заводного,
погружается в сон, убаюканный ровной песней.
Вот такие теперь мы празднуем в Поднебесной
невеселые, нечетные годовщины.
Специальное зеркало, разглаживающее морщины,
каждый год дорожает. Наш маленький сад в упадке.
Небо тоже исколото шпилями, как лопатки
и затылок больного (которого только спину
мы и видим). И я иногда объясняю сыну
богдыхана природу звезд, а он отпускает шутки.
Это письмо от твоей, возлюбленный, Дикой Утки
писано тушью на рисовой тонкой бумаге, что дала мне императрица.
Почему-то вокруг все больше бумаги, все меньше риса".
II
"Дорога в тысячу ли начинается с одного
шага, - гласит пословица. Жалко, что от него
не зависит дорога обратно, превосходящая многократно
тысячу ли. Особенно отсчитывая от "о".
Одна ли тысяча ли, две ли тысячи ли -
тысяча означает, что ты сейчас вдали
от родимого крова, и зараза бессмысленности со слова
перекидывается на цифры; особенно на нули.
Ветер несет нас на Запад, как желтые семена
из лопнувшего стручка, - туда, где стоит Стена.
На фоне ее человек уродлив и страшен, как иероглиф,
как любые другие неразборчивые письмена.
Движенье в одну сторону превращает меня
в нечто вытянутое, как голова коня.
Силы, жившие в теле, ушли на трение тени
о сухие колосья дикого ячменя".
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
