Если теория относительности подтвердится, то немцы скажут, что я немец, а французы — что я гражданин мира; но если мою теорию опровергнут, французы объявят меня немцем, а немцы - евреем
1.
Здравствуй, Снежный! А ну, примерь
Мой овчинный тулуп любимый,
Да широкий к нему ремень...
Я ведь знаю, что ты не зверь,
Брат таёжный мой, брат гонимый.
Скажешь, к зимам привычка есть?
Но в сезон холодов и снега
Не согреет густая шерсть,
Даже если покрыт ей весь,
Ни примата, ни человека.
Жаль, что валенок не нашлось
По размеру тебе и, всё же,
Чтобы ты не остался бос
(Пусть копыта морозит лось!) -
Вот чехлы из воловьей кожи.
А на голову? Север мне
В прежний срок накопил пушнины.
Выбирай! И давай на пне
Посидим при костре-огне,
Как сородичи, как мужчины.
2.
...Эх! Когда бы ни голь-нужда -
Я не то надарил тебе бы...
Но и совесть зато - чиста!
А котомка - не вся пуста:
Есть в ней соль и буханка хлеба.
Да покруче заварим чай -
Что ещё для беседы надо?
Лишь спиртного, не осерчай,
Не отыщется невзначай:
Не по памяти мне услада.
Много вредного у людей
Есть, что создано не природой...
Знаешь, Снежный, тебя везде
В лет скитальческих череде
Я искал, не гонясь за модой.
Брёл я в зимы с теплом души,
И по генному, может, зову...
Хорошо у тебя в глуши -
Нет ни сутолоки, ни лжи,
А в дозоре с луною – совы!
Мне б роскошную эту жизнь,
Что не снилась и парижанам!
Но, коль мы по судьбе бомжи,
Ты по-братски ответь-скажи:
Где же бродит твоя Снежана?
3.
...То ли слезоточивый чад
Первобытные смолы мечут,
То ли звёзды тоску сочат?..
Что же горько в твоих очах
И могучие сникли плечи?
Я и сам прямоте не рад...
Только разве не знают йети,
Что и крохе-букашке - рай,
Если есть у неё нора,
И подруга в норе, и дети?
Было это и у меня
Там - за лунами, за веками...
Притопчу-ка я круг огня –
Накалилась одежд броня,
Разыгралось опасно пламя.
Лучше, Снежный, мы помолчим,
Видно ты, как и я, не молод...
Пусть столетья клубят в ночи,
Кычат пусть на ветвях сычи,
Пусть в стволах вызревают смолы!
А проявит мне рань-заря
Соком клюквенным путь обратный -
Не забуду тревожный я,
Что останется возле пня
Ждать закат первородный брат мой...
В короткую ночь перелетной порой
Я имя твое повторял, как пароль.
Под окнами липа шумела,
И месяц вонзался в нее топором,
Щербатым, как профиль Шопена.
Нам липа шептала, что ночь коротка –
Последняя спичка на дне коробка.
Я имя твое наготове берег,
Как гром тишина грозовая,
Летя по Каретной в табачный ларек,
Авансом такси вызывая.
Пустые звонки вырывались из рук,
Над почтой минуты мигали.
На город снижался невидимый звук,
Мазурку сшивая кругами.
Не я тебе липу сажал под окном,
Дорогу свою не стелил полотном.
Слеза моя, кровь и ключица.
Нам без толку выпало вместе в одном
Раздвоенном мире случиться.
Останется воздух, а дерево – прах.
Пространство спешит на свободу.
Нам выпало жить в сопряженных мирах,
Без разницы звезд над собою.
Я черный Манхэттен измерю пешком,
Где месяц висит над бетонным мешком,
Сигнальная капля живая,
Минуту с минутой, стежок за стежком
Мазурку из мрака сшивая.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
