Здравствуйте, милая Вера.
За стальною гримасой времен,
Что прошли, как по Риму Гетеры,
Я понял, что в вас бесконечно влюблен.
Вам, наверное, так пишут часто.
Очередное письмо ведь не навредит?
Не хочу размазывать, словно по щетке пасту.
Не хочется неуместно слепым быть, будто Эдип.
Простите, я собираюсь долго, трясет.
Волнение, как перед первым свиданием.
Я дням и годам потерял уже счет,
Как сделать хочу любимой признание.
И смею надеяться, что мыслей полчищ
Смогу усмирить и одно спросить:
Как вы чувствуете себя ночью?
Не хочется сесть в одиночку и беспробудно пить?
Я предположу (это только догадка!),
Что творя свои первые вещи, искренне и "беспалева",
Вы пытались сакральную разгадать загадку.
Ведь могли бы быть первой женщиной после Ахматовой и Цветаевой.
Не маячил ли рядом ответ?
На расстоянии вытянутой руки?
Казалось: "Сейчас ухвачу!" Но нет:
Снова с собой игра в уголки?
Я, знаете, читал и чувствовал,
Что от вас разрывает на несоставные части.
После первых вещей сейчас не пусто вам
От ощущения мнимой в поэзии власти?
А ведь было оружие прямо у ваших рук,
Упасть мог к ногам упрямый парнас,
Могла у плеча следовать гордая птица рух,
А моей голове было б лучше без вас.
Но увы, нынче флейта ваша фальшивит,
Да и дети из Гаммельна не идут.
Литература, знаете,- пес плешивый,
У него на залысине рвется натянутый жгут.
Может, там, за спиной, наивная верочка
Все стоит и ждет у причала: босая и налегке.
Смотрит с полными слез глазами маленькой девочки
Осуждающе. За самолюбование. И вечные сопли на кулаке.
Она еще может быть искренней и влюбленной.
Еще не наелась вокзалами и может терпеть поезда.
И может, она и напрочь еще отреченная
От мерзкой попсы. Не висит ярлыка: "Тупая ****а".
А я глупый. Еще юнец. Вера, я надеюсь на вас, как на чудо!
Мне все кажется, что хоть разок, вы сможете слогом до сердца достать!
Мне в поэзии, знаете, выделен мелкий угол приблуды,
А у вас простыни шелковые и балдахины падают на кровать.
Знаете, милая Вера. Я влюблен в вас с беспамятством лоха.
И за то, что такой, прошу вашей милости и прощения.
Извините меня. Как правило, пишу не настолько плохо.
Но какая любовь... такое, извините, и посвящение.
Говорили о новом журнале,
пили водку и ели шашлык.
Так кричали, что в стену стучали:
- Тише! Тише!- И сызнова крик.
Что за радость и риск в разговорах,
не соскучишься в этой стране!
И опять: что за стук? что за шорох?
То ли гвоздь, то ли ухо в стене.
Да и впрямь тугоухим медведем
надо быть, чтоб не бить кулаком,
если крики:-Уедем! Уедем!-
а за окнами мол с маяком.
И когда, как всегда, поллитровки
не хватило на спор мировой,
- Эй, сосед?- а сосед на веревке,
на веревке висит бельевой...
Ужас! И языки проглотили...
Был - и нет... И костыль вколотил
в карту мира. Все счеты сводили,
все считали - а он заплатил.
Так и выбыл. В миры ли иные,
в пустоту ли, кто толком поймет.
Лишь часы остывают ручные,
отмеряя бессмысленный счет...
И как будто слегка потянуло
сквозняком - и качнувшийся пол
отголоском соленого гула
проскрипел: человек отошел.
А, да что там - Китай ли, Корея,
Черноморье? Глухая вода -
эта жизнь! Позвоните скорее
в морг - в милицию - в рай - в никуда -
все равно! Ведь повязаны все мы
и по чести воздастся и нам,
ибо вот они, общие стены:
стукнешь здесь, а аукнется там!
И прости! И попутного фарта!
Сам ты в темные воды отплыл.
И зияет двухдулая карта
со свищом где-то возле Курил...
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
