"Дорогая!
У меня для тебя плохие новости:
Наша любовь сгнила и очень воняет.
Я сначала думал, что это у меня из
Ротовой полости.
Но нет.
Это любовь. И она, кажется, помирает.
Или уже умерла. Я не совсем понимаю.
Когда шел с работы, сказал тебе:
"Достань из холодильника, пусть растает".
И она лежала,
С января до мая.
И теперь, в ее теле (что сгнило)
Чего-то, кажется, не хватает.
На первый взгляд - жизни, на второй -
Тоже ее.
Мне казалось, что ты за ней ухаживаешь,
Поливаешь и знаешь, как с ней обращаться.
А в итоге ты, все эти годы,
Готовила жрать и стирала белье.
А я работал, мне некогда было ей заниматься.
Хорошо, подумаем.
Надо достать новую.
Окей гугл! Где продается любовь. Недорого.
Так, авито, алиэкспресс, фотки "садового".
Предложение купить оптом пару тонн творога.
Нет любви. Даже поддержанной. Давай-ка поищем дома.
Я - за мебелью, в комнатах в коридоре.
Ты - на кухне, в шкафу и в буфете с ромом.
Позови, как найдешь!" и искали они, находя только горе.
Через час перевернутый дом-
Вверх дном.
Через два - открыты шкафы, окна,
Ветер свищет!
На полу мусор и деньги
Три тыщи.
Через три - она без памяти
Залипает на их старые фотки в своем аккаунте.
А он все непрерывно ищет,
А ветер из окон сильнее свищет!
Четыре часа прошло.
Он без эмоций, она...
Все ушло.
В безмолвии оплакивали они гнилье.
Думали как жить:
Она - без него,
А он - без нее.
И когда они уже почти расстались
В квартире что-то опять пропищало.
Он, в своих действиях ничуть не каясь,
Ушел на звук, откинув шмотки, что пройти мешали.
А это пищала духовка.
Уже пятый избитый час!
А они не слышали: захлопнулась мышеловка
Их мира. И вырвала в реальность только сейчас.
И открыл он духовку, почему-то волнуясь немного,
Икая.
Изнутри вырвался запах дома, еды,
В голове строя невероятные шоу.
Он вернулся к ней, взял за руку:
"Дорогая. Прости, я тебя всполошил.
Она пахнет, как и всегда.
Я
Нашел".
Видишь, наша Родина в снегу.
Напрочь одичалые дворы
и автобус жёлтый на кругу —
наши новогодние дары.
Поднеси грошовую свечу,
купленную в Риге в том году, —
как сумею сердце раскручу,
в белый свет, прицелясь, попаду.
В белый свет, как в мелкую деньгу,
медный неразменный талисман.
И в автобус жёлтый на кругу
попаду и выверну карман.
Родина моя галантерей,
в реках отразившихся лесов,
часовые гирьки снегирей
подтяни да отопри засов,
едут, едут, фары, бубенцы.
Что за диво — не пошла по шву.
Льдом свела, как берега, концы.
Снегом занесла разрыв-траву.
1988
2
И в минус тридцать, от конфорок
не отводя ладоней, мы —
«спасибо, что не минус сорок» —
отбреем панику зимы.
Мы видим чёрные береты,
мы слышим шутки дембелей,
и наши белые билеты
становятся ещё белей.
Ты не рассчитывал на вечность,
души приблудной инженер,
в соблазн вводящую конечность
по-человечески жалел.
Ты головой стучался в бубен.
Но из игольного ушка
корабль пустыни «все там будем» —
шепнул тебе исподтишка.
Восславим жизнь — иной предтечу!
И, с вербной веточкой в зубах,
военной технике навстречу
отважимся на двух горбах.
Восславим розыгрыш, обманку,
странноприимный этот дом.
И честертонову шарманку
во все регистры заведём.
1990
3
Рождение. Школа. Больница.
Столица на липком снегу.
И вот за окном заграница,
похожа на фольгу-фольгу,
цветную, из комнаты детской,
столовой и спальной сиречь,
из прошлой навеки, советской,
которую будем беречь
всю жизнь. И в музее поп-арта
пресыщенной черни шаги
нет-нет да замедлит грин-карта
с приставшим кусочком фольги.
И голубь, от холода сизый,
взметнётся над лондонским дном
над телом с просроченной визой
в кармане плаща накладном.
И призрачно вспыхнет держава
над еврокаким-нибудь дном,
и бобби смутят и ажана
корявые нэйм и преном.
А в небе, похлеще пожара,
и молот, и венчик тугой
колосьев, и серп, и держава
со всею пенькой и фольгой.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
