И всё-таки многие опубликованные работы существуют как бы параллельно с Лермонтовым, — это есть попытки домыслить, переосмыслить, высказать 135 свои — несколько отстранённые — литературоведческие и (или) философские позиции на творчество поэта, а также различные версии развития сюжетов биографии. На этом фоне ум читателя радует вот уже двадцать лет выходящий в Москве «Журнал ПОэтов», который сделал шаг к диалогу с Лермонтовым. Большая часть нескольких номеров за 2014 год и один номер целиком представляют собой палитру восприятий моментов бытия Лермонтова и его творений нашими современниками — художниками, поэтами, философами. Перечисление имён всех авторов, чьи работы опубликованы в «Журнале ПОэтов», заняло бы в этом кратком обзоре не одну страницу. Со страниц журнала звучит голос и самого Михаила Лермонтова. Невозможно не назвать имена создателей журнала и одновременно авторов публикаций в разных творческих ипостасях: это Елена Кацюба и Константин Кедров. Они так трепетно подошли к концепции и художественному оформлению лермонтовских номеров, что сам Лермонтов, если б увидел содеянное, без сомнения, остался бы доволен.
Александр Князев. КРАТКИЙ ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ К 200-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ М.Ю. ЛЕРМОНТОВА. Журнал "СУРА"
***
ИЛЬЕ ТЮРИНУ
И РАННИЙ ЛЕРМОНТОВ В БРЕДУ,
И ПОЗДНИЙ ПУШКИН, ПОСЛЕ СМЕРТИ,
И ТЮТЧЕВ С ФЕТОМ НА ВИДУ,
И БОГ В ОЧКАХ, СТИХИ В КОНВЕРТЕ
ИЗ ДАЛЕКА, ГДЕ РАЙСКИЙ САД...
В РОДСТВЕ С ГЛАГОЛОМ ПЛОД ЗАПРЕТНЫЙ...
И СЛЫШИТ ГОЛОС В НЕБЕСАХ
МЛАДОЙ ПОЭТ СО ВЗОРОМ БЛЕДНЫМ!
Публикация в "Журнале ПОэтов"
***
Давай с тобой, любимая, поплачем
Над предстоящим выходом из круга.
Пусть будет наперед слезой оплачен
Дальнейший путь, где жить нам друг без друга.
Давай с тобой, любимая, поплачем,
Когда взаимность всё ещё горит,
И, может быть, судьбу переиначим,
Пока слеза с слезою говорит!
***
Поднялась ты за мной высоко,
Села рядом на звёздный карниз.
Подниматься было легко,
Ещё проще сорваться вниз.
Ты об этом не забывай
Среди звёздномолочной глуши…
Прорастают мои слова
На обломках бессмертной души!
***
Жизнь замесить руками,
Оставив бессмертью перо.
Вечность считать веками,
Целуя в обугленный рот.
И раскаленной пылью
Зрячим глаза обожгли.
Бродят миры слепые
В поисках новой земли.
***
Туда, где всё притаилось,
Сбежав от житейских прикрас,
Вымаливать позднюю милость
Является каждый из нас.
И звёздного неба приплодом
Осветится всяка душа.
И высшего мира свобода
Приучит нас жить не спеша.
Это город. Еще рано. Полусумрак, полусвет.
А потом на крышах солнце, а на стенах еще нет.
А потом в стене внезапно загорается окно.
Возникает звук рояля. Начинается кино.
И очнулся, и качнулся, завертелся шар земной.
Ах, механик, ради бога, что ты делаешь со мной!
Этот луч, прямой и резкий, эта света полоса
заставляет меня плакать и смеяться два часа,
быть участником событий, пить, любить, идти на дно…
Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
Кем написан был сценарий? Что за странный фантазер
этот равно гениальный и безумный режиссер?
Как свободно он монтирует различные куски
ликованья и отчаянья, веселья и тоски!
Он актеру не прощает плохо сыгранную роль —
будь то комик или трагик, будь то шут или король.
О, как трудно, как прекрасно действующим быть лицом
в этой драме, где всего-то меж началом и концом
два часа, а то и меньше, лишь мгновение одно…
Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
Я не сразу замечаю, как проигрываешь ты
от нехватки ярких красок, от невольной немоты.
Ты кричишь еще беззвучно. Ты берешь меня сперва
выразительностью жестов, заменяющих слова.
И спешат твои актеры, все бегут они, бегут —
по щекам их белым-белым слезы черные текут.
Я слезам их черным верю, плачу с ними заодно…
Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
Ты накапливаешь опыт и в теченье этих лет,
хоть и медленно, а все же обретаешь звук и цвет.
Звук твой резок в эти годы, слишком грубы голоса.
Слишком красные восходы. Слишком синие глаза.
Слишком черное от крови на руке твоей пятно…
Жизнь моя, начальный возраст, детство нашего кино!
А потом придут оттенки, а потом полутона,
то уменье, та свобода, что лишь зрелости дана.
А потом и эта зрелость тоже станет в некий час
детством, первыми шагами тех, что будут после нас
жить, участвовать в событьях, пить, любить, идти на дно…
Жизнь моя, мое цветное, панорамное кино!
Я люблю твой свет и сумрак — старый зритель, я готов
занимать любое место в тесноте твоих рядов.
Но в великой этой драме я со всеми наравне
тоже, в сущности, играю роль, доставшуюся мне.
Даже если где-то с краю перед камерой стою,
даже тем, что не играю, я играю роль свою.
И, участвуя в сюжете, я смотрю со стороны,
как текут мои мгновенья, мои годы, мои сны,
как сплетается с другими эта тоненькая нить,
где уже мне, к сожаленью, ничего не изменить,
потому что в этой драме, будь ты шут или король,
дважды роли не играют, только раз играют роль.
И над собственною ролью плачу я и хохочу.
То, что вижу, с тем, что видел, я в одно сложить хочу.
То, что видел, с тем, что знаю, помоги связать в одно,
жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
