А мим отечества нам Ы и дымовит;
И ход и сед отечества на А приятен;
Приятен Б
И В нам сладок.
Хоть Г приятен менее,
Чем дым.
Ликуя, Е и Ё спешат к нам в гости,
Не ведая, что Е лишь отраженье Ё
В контексте Г, а не, допустим, А!
Отечество теряется в дыму…
Так думал Может Быть в Париже...
Тургенев или Кантемир в Париже,
Иль Алексей Толстой в Париже же.
И только Горький пил на Капри.
Известно, Горький - не Тургенев.
Тем более не Достоевский или Л. Толстой.
Возможно менее Некрасов,
Но ближе, чем Бакунин или Аксельрод.
Зане Париж не любим мы,
Предпочитая выпить будто Пушкин.
Когда снег заметает море и скрип сосны
оставляет в воздухе след глубже, чем санный полоз,
до какой синевы могут дойти глаза? до какой тишины
может упасть безучастный голос?
Пропадая без вести из виду, мир вовне
сводит счеты с лицом, как с заложником Мамелюка.
…так моллюск фосфоресцирует на океанском дне,
так молчанье в себя вбирает всю скорость звука,
так довольно спички, чтобы разжечь плиту,
так стенные часы, сердцебиенью вторя,
остановившись по эту, продолжают идти по ту
сторону моря.
1975
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
